Назову своей

Станет она заниматься с Кириллом или нет, папаша не знал, но похоже, был уверен, что не будет, а ему самому такую ношу не потянуть. Куда ему ребёнок? В будние дни садик, может, круглосуточный найдёт, а в выходные с собой в маршрутку?

Деньги, опять же. Они и без того еле концы с концами сводят, свое бы дитя прокормить, в хороший сад, потом школу устроить, Бог даст – институт. Отнимать от своего ради чужого – дураков нет. Но коли заставят… то он человек порядочный, проблем с законом отродясь не имел и не собирался.

Не имел и не имел, – рассудил Игнат. Взял малохольного за шкварник, оттащил в полагающуюся инстанцию, заставил оформить документально отказ от сына.

По правде говоря, мужика понять можно было. Женщин, готовых принять ребёнка от бывшей, Игнат на пальцах одной руки пересчитать мог. Все артачились, считали потраченные на ребёнка копейки, даже если муж золотом осыпал с головы до ног. Своя рубашка ближе к телу, а тут дитё – живой человек, бесконечный источник проблем, главное – расходов. Лучше эти денежки на своего, единокровного потратить или в баре с подружками прокутить, но дать приблудышу от чужой бабы и мужа лишнюю копейку? Да лучше сдохнуть!

Сермяжная правда, с какой стороны не приукрашивай. Кому лишние проблемы в семье нужны? Вот и бывшему мужу Любы проблемы не нужны были."

"И всё-таки Игната корёжило от происходящего. Вспоминалось впитанное с молоком матери: детей Бог даёт. Любые здравые, покрытые коростой циничности истины не могли пересилить воспитание, те самые глубинные корни, которые и заставили его искать жену среди «своих».

Шустрая Лена времени даром не теряла. Всё разузнала, организовала, оттащила разваливающегося на глазах Петра в опеку, сидела рядом, пока тот заполнял бумаги, разговаривала, доказывала, пару раз поругалась вдрызг, однако Пётр Барханов всё же получил временную опеку над внуком.

Правда, в случае, если Люба не выкарабкается или останется глубоким инвалидом, вопрос с Кирюшкой встанет снова, в этот раз ребром. Дедушке с бабушкой постоянную опеку могут не дать. Один старый, другая прикована к постели вследствие инсульта, к тому же старики живут в богом и чёртом забытом селе, ещё и сектанты какие-то…. Старший брат Любы, живущий в Европе, не мог не то что оформить опеку, но и приехать на родину. Накуролесил по молодости – теперь расхлёбывал. Младший рвался изо всех сил, но отдадут ли ребёнка за границу, в Австралию – вопрос открытый.

Родители бывшего мужа открестились от внука с ещё большим рвением, чем их сын. Они уже немолодые, немощные – аж за пятьдесят годков перевалило. Да и внук скоро от снохи родится, помощь нужна будет. Не потянут они Любиного сына, никак не потянут.

Оставались Фёдор с Полиной, которым потерять ребёнка, крещеного в их согласии – смерти подобно.