Назову своей

Рита в едином порыве с половиной населения страны красила яйца на Пасху, поздравляла с Рождеством Христовым и пару раз за жизнь ныряла в прорубь на Крещение.

– Думаю, что это за боженька такой милосердный у тебя. Грешил в хвост и гриву ты, а расплачивается девочка. Он только к мужикам благосклонен или в принципе, чем больше человек говно, тем он к нему добрее? – горько усмехнулась Ритка.

Смерила взглядом молчащего Игната, ткнула пальцем без маникюра по экрану телефона, поднесла к уху, защебетала:

– Зайчик, я освободилась. Ты меня ждёшь? Ах, водитель! Балуешь, балуешь, я ведь так и привыкнуть могу…

Застучали каблуки по мрамору, унося стройную фигуру яркой брюнетки, которая покачивала бёдрами не передвигаясь, а почти вальсируя по просторному вестибюлю одной из крупнейших ведомственных больниц, где она спасала жизнь за жизнью, поглощая тонны паршивого кофе.

На пятом этаже Игната ждало две новости. Шуру через несколько дней планируют перевести в обычную палату, семья может надеяться на санитарок, но лучше нанять профессиональную сиделку. И Люба, вопреки прогнозам врачей, оставалась жива.

На стуле в ставшем привычным, почти родным холле, сидел Пётр, опустив седую голову, и методично покачивался вперёд-назад, шевеля губами – молился. Игнат, как никто знал – под огнём не бывает атеистов. Пётр Барханов сейчас был в своём окопе, под собственным шквальным огнём. В личном аду.

С шумом открылась дверь реанимации, оттуда буквально вылетел уже знакомый Алексей Викторович. Проигнорировав посетителей, он широко зашагал вдоль коридора, на ходу извилисто выражаясь. Рядом семенила врач или медицинская сестра – Игнат не разобрался. Молоденькая блондинка слушала завихрения трёх известных корней, выражаясь по-научному «обсценной триады»."

"– Умирать она вздумала, – матерился на все лады врач. – Сначала заслуженного выходного лишила, теперь в мою смену демарш затеяла! Лия! – Алексей Викторович на секунду остановился, оглянулся на раскрасневшуюся блондинку, помолчал секунду, потом продолжил: – Лия, найди мне Егорова.

– Но он же отдыхает…

– Отдыхать на том свете будет, когда нас за показатели сначала отымеют, а потом высушат! – на самом деле он выразился более экспрессивно, у несчастной Лии покраснел даже затылок. – Егорова мне найди! Сейчас же!

Через миг Лия неслась в сторону лифтов, на бегу набирая что-то на телефоне, а за спиной Алексея Викторовича громыхнула дверь в кабинет, в котором сутки назад Игнат беседовал с Риткой. Как же давно это было… Бесконечное множество лет назад.

Ещё через время Алексей Викторович промчался мимо Игната, на доли секунды задержал взгляд на Петре, и скрылся из вида. Из реанимации выкатили Любу – бледную, как сама смерть.