Назову своей

Потрясающие, оголяющие нервные окончания ощущения.

Добрались до кровати. Игнат лёг, утягивая за собой Шуру. До чертей в глазах хотелось оказаться сверху, пусть не довести дело до конца – что таить, он искренне любил опостылевшую многим миссионерскую позицию, – просто недолго побыть сверху, почувствовать тело Шуры под собой. Она же цепенела каждый раз, жмурилась, отворачивалась, несмотря на то, что остальные, даже почти смелые эксперименты встречала с любопытством, порой с откровенным, жадным желанием.

Когда-нибудь Игнат с этим разберётся, но не сейчас. Не тогда, когда губы жадно сминают губы, а руки скользят под юбку, поднимают подол, открывая вид на кружево под тонким, почти бесцветным капроном.

– Нас ждут, – шепнула Шура, на секунду оторвавшись от губ мужа.

– Подождут.

Забрался под футболку, чашечку бюстгальтера, огладил грудь, чувствуя, как напряглись соски под пальцами. Чувственная девочка, страстная, когда удаётся переломить ступор в хорошенькой голове.

Шура позволила раздеть себя. Помогла обнажиться Игнату, как всегда кинув любопытный взгляд на то, что скрывает белье мужа. Прикрыла глаза, когда он раздвинул её ноги, прошёлся пальцами по сокровенному – одержала очередную победу над собственной стеснительностью.

Понадобилось совсем немного времени, чтобы Шура была готова и балансировала на грани, только перешагнуть её Игнат не позволял до самого конца, оставляя на сладкое.

– Давай так… – Он перевернул Шуру на живот, приподнял ягодицы, окинул взглядом круглую, упругую попку, дурея от увиденного.

Настолько была хороша. Сказочно! Всё самое прекрасное и порочное в мире одновременно сосредоточилось в упругой молочной мягкости, шёлке кожи, в том, что открывается, если едва прогнуть поясницу."

"– Упрись здесь. – Пришлось направить Шуру, чтобы проникновение не было глубоким.

О своих нестерпимых желаниях можно подумать потом, пока же хорошо то, что имеешь. Провоцировать лишнюю боль и недовольство Игнат не хотел – не было уверенности, что Шура озвучит, а из него плохой экстрасенс. Особенно, когда падает занавес из откровенной похоти и на первый план выходят рефлексы.

И всё-таки спонтанная близость закончилась к взаимному удовольствию. Шура довольно щурилась, закутавшись в выпростанную из-под покрывала простыню. Игнат быстро заскочил в душ, предварительно махнув рукой Маге, который всё ещё топтался под окнами, ожидая приятеля с молодой женой.

– Выходи, – шепнул Игнат, быстро поцеловал, показал взглядом на дверь. – Ждут.

– Хорошо, – потянулась Шура.

Игнат на мгновение замер. Какой же домашний, уютный жест, щемящий до той самой, непривычной щекотки в солнечном сплетении.

– Люблю тебя, – тихо проговорил он, окунаясь в изумрудную зелень.

Колдовскую. Мистическую.