Сводные. Любовь вопреки

— Я не могу…Прости…

— Ник, — я задыхалась. — Пожалуйста! Пожалуйста…

Кажется, я сама не понимала, о чем прошу его. Но мне надо было. Что-то. От него.

И, кажется, он знал, что.

Ник содрал с моих щиколоток джинсы вместе с запутавшимся в них бельем, вклинился коленом между моих ног, раздвигая их так широко и бесстыдно, что я дернулась от заворочавшегося в животе страха.

— Ник!

Он запечатал мне губы горячим диким поцелуем. Мы целовались до тех пор, пока оба не начали задыхаться. Ник лизнул меня в шею, провел ладонями по скрытой под футболкой груди, потом, спустившись ниже, осторожно поцеловал оголившийся живот, а потом... опустился ещё ниже. Так, что его лицо оказалось прямо между моих раскинутых ног.— Хочу, — выдохнул он с оттенком безумия в голосе. — Хочу тебя попробовать... — и осторожно коснулся меня языком. Там.

Я кусала губы, пытаясь не стонать, но всхлипы вперемешку с унизительно просящими стонами все же прорывались, потому что иначе было никак не вытерпеть то, что со мной творил сейчас Ник. Ощущать горячий нежный язык там, где меня никто не касался, кроме меня самой, — было дико стыдно и вместе с тем невыносимо сладко. Этот язык бесстыдно ласкал узелок клитора, обводил его по кругу, спускался ниже и даже осторожно проникал внутрь моего тела, от чего в низу живота становилось жарко, и я текла так, что между ног все было мокрым и скользким.

— Ник! — жалобно проскулила я. — Я не могу…

Хотелось одновременно и прекратить эту мучительно-сладкую ласку, и наоборот — раскрыться глубже, впустить в себя не только наглый язык, но и что-то крупнее и больше. То, что смогло бы заполнить меня и унять дрожь неудовлетворённости, от которой сводило все мышцы.

— Сейчас, моя хорошая, сейчас, — голос Ника был таким низким, почти рычащим, что было ясно: он возбужден до предела. — Черт, какая же ты…

Он как-то особенно удачно приласкал языком мой клитор, и я едва не взвыла от остроты ощущений. Никогда мне так сильно не хотелось разрядки, и никогда не было так страшно от интенсивности накатывающего наслаждения, которое, казалось, сейчас напалмом выжжет все нервные окончания.

— Я… сейч-час…О боже, да!

Перед глазами все вспыхнуло, и меня накрыло невозможным, почти болезненным кайфом. Я выгнулась с криком и бессильно упала обратно на пол, ощущая, как тело вздрагивает от удовольствия.

Ник, стоя передо мной на коленях, с трудом расстегнул туго натянутую ширинку и высвободил большой, напряженный до предела член.

Повинуясь каким-то древним инстинктам, я потянулась к нему и накрыла ладонью это горячее, каменно-твердое, мужское, поражаясь, какая же нежная и гладкая там кожа и какая мощь скрывается под ней.