Сводные. Любовь вопреки

Иначе порву, — в его голосе звучало что-то такое, от чего я задрожала и, неудобно изогнувшись, с трудом вытащила пуговицу из влажной петли и потянула вниз молнию.

— Достаточно. Дальше я сам.

Я снова оказалась прижатой животом к коленям Ника, а он с силой дернул мои джинсы вниз, к щиколоткам, но, кажется, не учел того, что мокрая и тяжелая ткань потянет за собой и тонкие хлопковые трусики, оставляя меня полностью голой ниже пояса. Обнаженной кожи ягодиц и бедер чувствительно коснулся холодный воздух, и она тут же покрылась мурашками.

— Блядь, — сипло проговорил Ник и как-то коротко и беспомощно выдохнул. — Блядь…

— Надень их обратно… Пожалуйста… — униженно пробормотала я, радуясь, что он не видит моего лица. Оно пылало так, что я могла сейчас прожечь своим лбом дыру в полу.

— Они мокрые, Алис, — хрипло ответил он. — Простудишься. Давай так.

— Стой, Ник! Ну не будешь же ты в самом деле… Ай!

Вот теперь я в полной мере ощутила удар по беззащитной голой заднице. Он был как ожог. Резкая боль и тут же острый жар, растекшийся по коже.

— Раз, — низко сказал Ник. И, ничуть не жалея, шлёпнул меня снова. — Два.

— Перестань! Больно! — выкрикнула я и неожиданно разрыдалась. То ли от боли, то ли от унижения, то ли от обиды. Я уже сама не понимала.

— Терпи, — хрипло выдохнул Ник."

"Я всхлипнула и непроизвольно сжалась в ожидании нового удара, но его почему-то не последовало. Вместо этого пылающей кожи ягодиц неожиданно коснулось что-то нежное и прохладное.

Это… губы Ника? Он… целует меня? Там?!

Меня натурально затрясло.

— Ник, — проскулила я. — Не… не надо…

Но он продолжал покрывать такую чувствительную сейчас кожу короткими нежными поцелуями. От каждого такого касания меня словно пронзало электрическим разрядом, и я закусила свой кулак, чтобы хоть как-то сдерживаться от позорных полустонов-полувсхлипов.

Лучше бы бил, честное слово. Лучше плакать от такой честной и такой понятной боли, чем плавиться в огне этой опасной нежности, которая открывает двери в ад. Туда, куда нам нельзя. Туда, куда нам так хочется.

Я старательно сдерживалась, но только до тех пор, пока моей кожи не коснулся язык. Влажным, длинным, невыносимо сладким движением.

Возбуждение, до этого медленно разгоравшееся в крови, вспыхнуло ярко и взметнулось языками пламени, становясь почти невыносимым.

Я застонала громко и бесстыдно, и в ответ услышала хриплый стон Ника. И тут же сильные руки в одно движение перевернули меня на спину, а надо мной навис взъерошенный Ник с дикими, почти черными глазами:

— Алиса, — жаркий шепот опалил ухо, сверху придавило приятной тяжестью горячего тела, а наглый язык Ника обласкал ушную раковину, напоследок чувствительно прикусив мочку и выбивая из меня еще один беспомощный стон.