Сводная сестра для мажора

Блестит снег, с неба падают крупные снежинки.

Закусываю губу и опускаю взгляд на скетч, в котором десятки рисунков, набросанных чёрной гелевой ручкой или простым карандашом. Миша умеет рисовать…

Для меня это стало большей неожиданностью, чем его появление с моим отцом. Он умеет рисовать, а я не знала. Не замечала.

Время близится к десяти часам вечера. Он ведь придёт? Или опять прикормил обещаниями? Дал надежду.

Не нужно ждать, но я жду. Не могу по-другому.

Об отце думать сейчас не в силах. Мозг отказывается воспроизводить то, что случилось в комнате ранее. Память просто блокирует его аморальное поведение.

Раздаётся звонок в дверь, и я дёргаюсь, стремительно разворачиваясь в сторону коридора. Мама спешит открыть, выбегая с кухни, где она просидела последние сорок минут.

— Насть, что случилось? Ты чего такая испуганная звонила? — незнакомый мужчина стряхивает с волос следы снегопада.

Он немного худощавый, но очень высокий. Хорошо одет, гладко выбрит. Выглядит встревоженным. Порывисто обнимает маму, которая жмётся к нему, зарываясь лицом у него на груди. Мужчина смотрит на меня поверх её головы и хмуро кивает.

— Слав, останешься у нас? Мой бывший муж приезжал. Отец Кати… дочь моя, — сбивчиво говорит мамочка, показывая на меня рукой. — Такое устроил. Я боюсь, вдруг вернётся. Натворит ещё чего.

— Конечно. Вячеслав, — представляется, и сцепляет руки в замок на спине у мамы, не отпускает её от себя ни на миллиметр. — На кухню пойдём? Или ко мне поедем? Машина внизу, если что. Давно тебе говорю, давай перебирайся.

— Слав, — бормочет мама, и я понимаю, что этот разговор не для моих ушей.

Ещё раз оглядев хмурого высокого мужчину с головы до ног, отступаю обратно в комнату. Маме тоже было страшно, она тоже хочет защиты и крепкое мужское плечо рядом.

Без телефона очень неудобно. Мыкаюсь некоторое время, не зная, чем заняться, и опять забираюсь на постель.

Укладываюсь на бок и подтягиваю к себе ноги, устраивая ладони под щекой.

Где ты?

Сам сказал, что нам нужно поговорить. Я хочу поговорить, а ещё хочу, чтобы меня тоже обняли, погладили и успокоили.

Просыпаюсь как от толчка. В прихожей раздаётся несколько голосов, и я встревоженно поднимаю голову.

— Я не причиню вреда вашей дочери, Анастасия Павловна, — устало произносит Миша.

Пришёл!

Замираю, прижимая руки к сердцу, которое колотится как ненормальное.

— Надо же, имя моё узнал! Вежливый какой стал, после того как вломился в мой дом.

— Я никуда не вламывался. Вы что-то путаете. И сейчас я жду вашего разрешения зайти внутрь.

— Настя, дай я поговорю, — голос Вячеслава твердый, в нём слышатся металлические нотки.

Тяжёлый вздох Чернова заставляет меня подскочить на кровати.