По прозвищу Святой. Книга вторая

Двадцать один «юнкерс». Три стоянки одна за другой. По семь бомбардировщиков Ju 88А-4 на каждой.

Размах крыла у этой модификации — двадцать метров. Расстояние между концами крыльев между стоящими самолётами — около трёх метров.

Значит, одна стоянка с семью самолётами — сто шестьдесят метров. Две — триста двадцать пять с учётом расстояния между стоянками. Три — четыреста девяносто метров. Округляем до полукилометра.

Они с сержантом Найдёновым движутся с двух сторон, поджигая под два бикфордова шнура у каждого самолёта.

Примерно восемь секунд на самолёт.

Плюс четыре примерно секунды, чтобы добежать до следующего самолёта.

Найдёнову четыре, ему хватит и две.

Итого: десять-двенадцать секунд на самолёт.

На семь самолётов — минута с небольшим.

Бикфордов шнур горит двадцать секунд. Когда взорвётся первый самолёт, он будет уже у третьего…

Четыре минуты двадцать секунд– столько ушло у Максима с Найдёновым, чтобы взорвать все самолёты. Зря они беспокоились, времени хватило на все.

Времени, паники и огня.

Николаев с Прокопчик не подвели, и склады взлетели на воздух в положенное время — сразу, как только начали взрываться первые бомбардировщики.

Особенно впечатляюще поначалу взорвался склад ГСМ, когда разлилось горящее топливо и масло, освещая всё вокруг каким-то инфернальным светом.

Потом к нему добавился склад боеприпасов и вооружения, и тут уже огненная потеха пошла на все деньги — знай, уноси ноги.

Они и унесли. Все, включая Герсамия, который, впрочем, успел положить из пулемёта немало немцев, которые при первых взрывах начали выскакивать из палаток и бараков.

Надо ли говорить, что преследовать диверсантов было просто некому?

Полуодетые фигуры немецких солдат и офицеров метались по всему аэродрому.

Кто-то стрелял наобум. В тёмную ночь, как в копеечку.

Кто-то пытался командовать, но это было бесполезно. Когда у тебя один за другим взрываются самолёты, часовые убиты все до одного, оба склада — ГСМ и боеприпасов превратились в долбанные, сеющие смерть и панику вулканы, а треть личного состава скошена пулемётным огнём, то никакими командами дело не исправить. Хоть обкомандуйся.

Чурсин уже ждал их. Мотор «опеля» урчал на холостых оборотах.

Первым к условленному месту подбежали Максим и Найдёнов. Следом, с пулемётом в руках, появился Герсамия и тут же, сразу за ним, Николаев и Прокопчик.

— Все целы? — отрывисто осведомился Максим.

— Кажись, да, — ответил Прокопчик, тяжело дыша. — Я руку поцарапал.

Красноармейцы нервно рассмеялись.

— По коням, — скомандовал Максим. — Уходим.

Солдаты, помогая друг другу, залезли в кузов.

Максим прыгнул на переднее сиденье:

— Гони, Захар. Покажи, на что способен ты и машина.