Свидетель

Тая успела раздеться до трусиков и взялась уже за резинку, когда услышала требовательное:

— Я сам!

Тая недоуменно посмотрела на Дарена.

Тот, обернувшись, внимательно наблюдал за ней.

И его взгляд…

— Я сам сниму трусики. Ложись на спину.

Тая удивилась, но виду не показала. Сам так сам."

"Скинув вещи прямо на пол, Тая поспешила сделать, как просил Дарен — лечь на матрас, который через мгновение жалобно прогнулся под нехилым весом мужчины.

В отличие от неё, Дарен разделся полностью.

— Я долгие месяцы мечтал, как зубами стяну с тебя трусики, — очередное признание едва ли не подбросило Таисию кверху, её глаза округлились, а дыхание снова оборвалось в груди. Казалось бы, за сегодняшний день сказано столько, что уже некуда, но Дарен продолжал шокировать её. — Бредил этим. Иногда закон о неприкосновенности девушек играет во вред. Мы, мужчины, чего только не нафантазируем, в какие крайности не пустимся.

— А мне всё время казалось, что я позволяла тебе слишком много, — Тая сама не заметила, как пошла на диалог. — Твои прикосновения… Мне опять же казалось, что если я не позволю тебе прикоснуться к себе, ты… взорвешься.

— Так и было, — глухо отозвался он, пожирая её обнаженное тело.

Синяки, ссадины. Выпирающие ребра.

И грудь с торчащими сосками, что просились потрогать их языком, покатать их, попробовать на вкус, втянуть в себя.

— Ты осуждал меня, да?

— Нет. Сходил с ума. Если бы осуждал — вел бы себя иначе. Если бы я думал, что ты можешь поддаться, пойти мне на уступки, я перестал бы тебя уважать и, поверь, разложил бы.

Он опустился рядом и положил руку на впалый живот.

— Ты очень худая, Таисия. Тебе надо поправиться хотя бы на пяток килограмм.

Она не успела ничего ответить — темноволосая голова Дарена начала опускаться к её груди. Тая закрыла глаза.

Будь, что будет.

— Помни о нашем договоре. Я хочу знать, если буду делать тебе больно или что-то, что ты не приемлешь.

Тая сильнее зажмурилась. Ей оставалось только гадать, какими мотивами он руководствуется.

— Я помню.

И тихо взмолилась, чтобы он больше ничего не говорил. Не надо… пусть привязка состоится, и сегодняшняя ночь закончится. Завтра будет новый день, утром многие события прошедшей ночи покажутся менее трагичными, не такими острыми и значимыми.

Горячие мужские губы обожгли грудь. Тая даже не поняла, что произошло, но по телу прошел электрический разряд, и девушка не сдержала вскрика, выгнув спину.

Тотчас Дарен оторвался от груди и обеспокоенно спросил:

— Тая?!

Его глаза потемнели, тело напряглось.

А Тая пыталась вдохнуть и никак не получалось. Она вцепилась пальцами в покрывало, не чувствуя, как ломаются короткие коготки.