Свидание вслепую

Единственный сильнейший вожак!

Он уводил охоту от своего стада, от самок и оленят, далеко, через тропы, через низкорослый ельник, в болото. И заигрался, увлекся, перехитрив преследователей, завел в топь, но и сам попался! Из-за лишней глупой гордости, ослепленный радостью победителя – попался!

И увяз. Сильно. Смертельно!

Провалившись всей тушей, четырьмя ногами, до самой спины. И слушал этот трагический барабанный набат, поменявший окрас звука:

Совпадавший с ритмом тока его напуганной крови, с ритмом его борющегося за жизнь сердца:

– Тум-тум-тум-тум-тум!

Он знал наверняка, понимал, что у него есть только один шанс, последний, и вложил в этот шанс все силы, всю энергию, данную ему от рождения до этого рокового дня. Он вдохнул холодящего морозного воздуха всей мощью груди, собрав в этот вздох и последний порыв всю гордость и ответственность вожака, самца-победителя – и рвану-у-у-л!!!

И выгреб через жижу смертельную, встал на твердь передними ногами, уперся в последнем, крайнем усилии и вытащил себя, тело, жизнь свою из смрада болотного!..

Тум-тум-тум-тум-тум!!! – колотилось победно его сердце.

Он знал про этот лес все!

Про каждую травинку, полянку, лесинку, деревце. Он жил вместе с ним – там ущипнул и пережевал то, что требовалось для восстановления сил, там привалился к дереву и, закрыв глаза, впитывал в себя его силу вековую, там постоял на полянке, подпитываясь могуществом земли-травницы!

И вскинул гордую голову, и огласил лес победным ревом жизни…

И пошел, пошел на зов, запах своей самки, своих детенышей, подвластного ему стада, которых чувствовал, осязал за километры!

Его звало что-то, будоражило, звало и пугало…

И гордый бег оленя-победителя становился легче, легче, меняя ритм, динамику, направленность, он перевоплощался в огромную птицу, рога становились крыльями невероятного размаха, глаза видели то, что не мог видеть олень!

Взмах, еще один! И он летел. Он все знал про потоки воздуха, ветер, управление ими, вписывание своего тела в эти потоки!

Он был горд, прекрасен и свободен, как никто на свете. И пролетавший, меняющийся пейзаж внизу казался маленьким и глупым.

Жизнь! Жизнь, которая даст и продлит, помогая окрепнуть, его птенцам и ему…

Тум-тум-тум-тум! – застучало сердце, готовясь к атаке!

Добыча! Победа! Жизнь!

Он изменил расположение огромного крыла, выставляя его на спуск, он играл с воздухом, ветром, природой, он руководил и принимал решение, куда и как лететь – а сейчас его интересовала добыча! Он чувствует ее запах, страх, еще не видит, но чувствует!

Я здесь вожак, я чувствую тебя и знаю, что ты уже мертва, потому что ты – продолжение моей жизни и жизни моих птенцов. И я возьму тебя!

И он пикирует, легко, как дышит – вниз, вниз, к добыче.