Чертовски неправильное свидание

Снова и снова, пока не почувствовала, что жажда отступила.

Хотя бы немного.

Настолько, чтобы можно было отказаться от приема таблетки.

Черт, я рада, что Уолкер сейчас не здесь, и он не видит меня такой. Дверь открылась, и мне не нужно было поворачиваться, чтобы понять, кто пришел.

Они с Марко всегда просто врывались в комнату – никто больше так не делал.

Все пространство тут же заполнили ядовитые пары самодовольства. Джолетт.

Одного ее присутствия было достаточно для того, чтобы кровь застыла в жилах. На ее лице играла кровожадная улыбка, от которой у меня по коже побежали мурашки.

– Постарайся не опозориться на сцене, – сказала она вкрадчиво, голос сочился сарказмом и ядом. – Ты много сделала и, кто знает, может быть, публика простит тебя за то, что ты вела себя как жалкое подобие человека.

Я не ответила."

"Слова резали меня по живому, как и всегда, но я не собиралась показывать ей свою слабость. Она была настоящим вампиром, который высосал всю мою любовь к творчеству и пению. Она пила мою страсть к музыке, пока она не иссякла. Тогда я сломалась. Я не знала, наступит ли когда-нибудь момент, когда она не сможет причинить мне боль, когда маленькая девочка внутри меня – та, что все еще надеялась, что достойна чьей-то любви, – перестанет искать материнского одобрения.

Но, может быть, я чувствовала себя немного сильнее после выходных в объятиях Уолкера, впечатавшего себе в память каждую впадинку и все изгибы моего тела. Потому что на этот раз я смогла сохранить совершенно безразличное выражение лица.

После минуты неловкого молчания, когда она просто стояла в дверях, ожидая, что я сломаюсь… Джолетт наконец издала звук вроде «хмф» и вышла, не сказав больше ни слова.

Как только дверь за ней захлопнулась, я выдохнула и нависла над туалетным столиком, пытаясь сдержать рвотные позывы. У меня закружилась голова от переполняющих эмоций и воспоминаний, которые она смогла вызвать всего несколькими словами. Тряхнув головой, я наконец выпрямилась, снова нанесла красную помаду, словно боевой раскрас, способный превратить меня в кого-то другого.

Я посмотрела в зеркало, и заставила себя стать Оливией Дарлинг.

Как бы я ее ни ненавидела.

* * *Когда вышла на сцену, почувствовала себя не в своей тарелке. Свет был слишком ярким, толпа – слишком громкой. Их энергия опустошала меня подобно суккубу, высасывающему жизненные силы. Такую публику, как уже признавалась Уолкеру, я ненавидела. Они только забирали, не отдавая ничего взамен.

Никто из группы, с которой я сегодня выступала, не был мне знаком. Моя старая команда, очевидно, ушла. Было бы странно просить их остаться, учитывая, что я сказала, что никогда не буду выступать, пока нахожусь под опекой.

Слова, когда-то сказанные мной, заставили сейчас почувствовать себя лгуньей.