Чертовски неправильное свидание

– Дэвис, я просто пошутил, – пробормотал он, вся его напускная дерзость исчезла под испепеляющим взглядом Уолкера.

Глаза Уолкера сверкнули едва сдерживаемой яростью, кулаки сжались по бокам.

– О, ты думаешь, что это гребаная шутка? – гортанно прорычал он. – Ты думаешь, что можешь сказать такое, и я позволю тебе уйти безнаказанным?

Уолкер сократил расстояние, которое разделяло их, увлекая меня за собой даже в момент, когда он возвышался над парнем.

– Позволь мне прояснить тебе одну вещь, – сказал он низким и пробирающим до мурашек голосом. – Оливия моя. Если ты когда-нибудь снова хотя бы подумаешь о том, чтобы проявить неуважение к чему-то, что принадлежит мне… я тебя, черт возьми, прикончу.

Глаза парня расширились от страха, его показная храбрость рухнула под тяжестью угроз Уолкера. Он запнулся, попытавшись взять свои слова назад, но Уолкер не собирался принимать его извинения.

– Думаю, тебе лучше уйти с вечеринки, – предложил он голосом, который я теперь буду называть голосом «серийного убийцы», потому что от него становилось не по себе. – Будет очень весело, когда мы увидимся в следующий раз на льду.

Парень повернулся и выбежал из зала, как будто Уолкер вытащил настоящий нож и помахал им перед ним.

Уолкер секунду смотрел ему вслед, словно проверял, не появится ли он снова.

Наконец он повернулся ко мне, его взгляд тут же смягчился.

– Ты в порядке? – спросил он немного грубоватым от беспокойства тоном.

– Да, – прошептала я дрожащим и полным благоговения голосом. – Спасибо. Но не стоило этого делать.

Он покачал головой.

– Я докажу тебе это в конце концов, – тихо сказал он в ответ.

– Докажешь что?

– Что теперь у тебя есть безопасное место, Оливия. Что я и есть то самое безопасное место.

Он снова притянул меня к себе, не дождавшись ответа. Биение его сердца было похоже на тиканье часов, отсчитывающих минуты до возвращения в реальность… и до момента, когда я пойму, сказал ли он правду.

Глава 18. Оливия

Гримерка была привычной для меня клеткой из неуверенности в себе и отчаяния. Я уставилась на свое отражение в зеркале, еле сдерживая слезы, которые грозили пролиться из моих карих глаз. Руки дрожали.

Зачем я согласилась на это?

Перед глазами сразу же появилось лицо Уолкера.

Не то чтобы я заранее знала, что он проведет со мной эти выходные.

Комната казалась ужасно маленькой, будто стены смыкались вокруг меня. Разум лихорадочно работал, и вдруг меня захлестнуло оно, ужасное желание.

Одна таблетка, и я смогу выйти на сцену, не чувствуя абсолютно ничего.

Одна таблетка, и я смогу сделать вид перед всей этой толпой, что со мной все в порядке.

Что мне все это нравится. Одна таблетка.

Я зажмурилась и сосчитала до десяти. А затем снова сосчитала.