Связанные прошлым

Она казалась неопытной, без практики, но я винил в этом ее нервозность, из-за того, что она с другим мужчиной, а не с первым мужем. Теперь, когда я более тщательно обдумал ее действия, то понял, что они, скорее всего, связаны с тем, что она никогда не была с мужчиной, но вопрос оставался: почему она девственница после замужества?

— Валентина, — сказал я более твердо.

— Я ничего не должна была говорить, — прошептала она. — Это была просто фигура речи. Я не имела этого в виду в прямом смысле слова. Как ты и сказал, мы с Антонио были женаты четыре года. Конечно, я не девственница.

Она лгала. Я без труда распознал ложь, и это вызвало у меня гнев. Мало кто осмеливался лгать мне, и все они жестоко расплачивались за это, но Валентина знала, что в безопасности. Под защитой от жестокой природы моего существа, но это не значит, что у меня нет других способов вытянуть из нее правду. Я коснулся ее бедра. Она подпрыгнула от неожиданности и со стоном ударилась о подоконник.

Ощущение ее тепла сквозь одежду подействовало на меня сильнее, чем хотелось бы.

Я сосредоточился на реакции Валентины, игнорируя свою собственную.

— Повернись, — приказал я.

Валентина повернулась ко мне, но не встретилась со мной взглядом. Я поднял ее голову и встретился взглядом с этими чертовски потрясающими глазами. Как обычно, она слегка вздрогнула от моего прикосновения, и эта реакция сразу же передалась моему члену. Валентина даже не попыталась отстраниться или опустить взгляд. Она выдерживала мой почти упрямо, но ее подбородок напрягся. Она нервничала, и не только из-за нашей близости. Она держалась за ложь. Вопрос был только в том, за какую именно.

— Значит, твои слова внизу были лишь провокацией? — спросил я тихим голосом.

Я почти никогда не повышал голоса, даже когда имел дело со своими солдатами, и уж точно не стал бы этого делать с собственной женой.

Глаза Валентины наполнились слезами, и по ее гладкой щеке скатилась слеза, сорвавшись с моего указательного пальца. Я отпустил ее. Слезы меня не беспокоили. Взрослые мужчины плакали, стоя передо мной на коленях, но вид смятения моей жены вызвал неприятную боль в груди. Валентина сразу же отстранилась от моей близости.

— Почему ты плачешь? — осторожно спросил я, пытаясь понять настроение Валентины.

Она не производила впечатления человека, который часто плачет.

— Потому что ты меня пугаешь!

— До сегодняшнего дня ты никогда меня не боялась, — сказал я.

Пробуждение страха в других людях было для меня естественным, и это я использовал в своих интересах в прошлом и до сих пор. Страх, конечно, заставил бы Валентину раскрыть правду, но я не хотел, чтобы моя жена боялась меня.

— Тогда, наверное, я хорошая актриса.

— У тебя нет причин меня бояться, Валентина.