Светлым магам вход воспрещен

Завернувшись в цветастый халат поверх нижнего белья, хорошенько согретая, я вышла из ванной комнаты и обнаружила, что Кэтти уже сбежала. В спальне царил кавардак: бутылочки на туалетном столике стояли открытыми, на уголке напольного зеркала висела исподняя юбка из нежного розового шелка, а на кровати валялся ворох отбракованных нарядов. Разгром, устроенный с феноменальной скоростью, словно намекал, что сестрица собиралась на чайные посиделки как на королевский прием: тщательно, с фантазией и большим желанием кое-кого перещеголять. Подозреваю, что появление подружки детства Шейна ее взволновало куда как сильнее, чем она показывала.

Сделав вид, будто не заметила неопрятную кучу, я прошла в гардеробную, сунулась внутрь и от удивления замерла в дверном проеме. В маленькой каморке, забитой женскими нарядами, стоял Ристад Торстен во всей первозданной красе: с влажными после купания волосами и босыми ногами. В одном полотенце.

Глава 4. Светлые чары и прочие стихийные бедствия

Насколько неприлично пялиться на почти голого мужчину, но испытывать при этом не священный ужас, как полагается застигнутой врасплох девственнице, а искреннее любопытство? Обнаженных представителей противоположного пола по объективным причинам мне видеть не доводилось. В смысле, если они были живы, дышали и не являлись усмиренными умертвиями, которых нам демонстрировали на занятиях, предусмотрительно спрятав под простынкой срамные места.

Торстен-старший тоже был относительно прикрыт: длинное полотенце полностью окутывало ноги, но едва-едва держалось на бедрах, словно желало шаловливо соскользнуть по коленям к ступням. Он выглядел рельефным, мускулистым, крепким и, несмотря на жалкий покров, таким голым, что мой цветастый халат бледнел перед этой его «относительностью».

Резким движением Ристад схватился за подол висящего на плечиках персикового платья в мелкий цветочек и прикрылся им, как занавеской, оставив на виду лишь плечи и выразительные ключицы.

– Не планируете кричать? – тихо спросил он.

– Нет, – честно призналась я. – А надо?

Очевидно, что у старшего брата Шейна и в мыслях не было прятаться в наших покоях, чтобы со словами «Та-дам!» сбросить полотенчико и довести будущих родственниц до нервного срыва. Наверняка он по давней привычке попытался переместиться теневым коридором из собственной ванной куда-то, куда ему в полотенчике срочно понадобилось, и случился конфузец…

Но – бог мой! – неужели Ристад действительно рассчитывал, что выйдет отсюда через стену, избежав неловкого разговора? Я не настолько милосердна!

– Это платье будет вам маловато, – вежливо заметила, кивнув на тряпку в цветочек.

– Знаю, – отозвался он, с философским спокойствием смиряясь с унизительной ситуацией.