Светлым магам вход воспрещен

– Никого нет! – туго соображая, крикнула я, и лишь потом в голове возникла мысль, что вряд ли из пустой комнаты может донестись хрипловатый, ужасно недовольный от недосыпа голос.

– Госпожа чародейка, – естественно жалобно протянули в коридоре. – Я от госпожи Торстен…

Госпожа Торстен в замке пока жила в единичном экземпляре, обитала в башне и когда-то управляла целым факультетом в легендарной, как Эсвольд, темной академии. И почему даже спросонья меня совершенно не удивило, что тетушка декан точно знала, где я ночевала. Не старая ведьма, а всевидящее око!

Пожалуй, если бы за волевые подъемы с кровати давали медали, мне точно досталась бы из золота высшей пробы на золотой же цепи. Пошатываясь, я добрела до двери, попутно голой пяткой наступила на проклятущую ручку, отброшенную ночью Элоизой прямо под ноги приличным людям, и чуть не взвыла от боли.

Скорчившись вопросительным знаком, я прыгала на одной ноге и мысленно поминала всех ведьм вместе взятых: и тех, кто забирался в кровати к чужим женихам, и тех, кто с утречка пораньше не давал юным чародейкам выспаться после скандала с первыми. За моей утренней «гимнастикой» через дырку в двери следил любопытный глаз.

– Открываю, – предупредила я, поборов детское желание ткнуть в отверстие пальцем, и повернула в замке ключ.

На пороге, красная, как свекла, мялась молоденькая темная прислужница.

– Госпожа Торстен ждет вас на завтрак, – проговорила она, разглядывая мои голые ступни, торчащие из-под измятого, как половая тряпка, цветастого халата.

Боюсь, что после чрезвычайно короткого сна общаться с Брунгильдой мне просто не хватит чувства юмора.

– Передайте, что сегодня я начинаю ходить по гостям с обеда.

Девушка вскинула голову, в глазах появилась паника. Видимо, противоречить тетушке декану боялись абсолютно все: начиная от слуг и заканчивая внучатыми племянниками.

– Ладно, забудьте. Все равно уже встала, – раздраженно буркнула я.

Никогда мне не приходилось стучаться, чтобы зайти в собственную спальню. Ответом послужил залихватский храп, кажется, проникающий через двери и стены. Не представляю, каким образом Кэтти спала с этим невыносимым источником рева в одной комнате и не просыпалась с желанием заткнуть его подушкой.

За дверью обнаружилось форменное безобразие: храпящий как вепрь жених, раскинув руки, счастливо проминал покрывало на моей кровати. Хорошо, что снял ботинки, но не разделся до исподнего. Невеста лежала поперек своей постели. Ни один не услышал, как я шмыгала по комнате между гардеробной и ванной, а потом тихо улизнула в башню к тетушке декану.

С прямой, как доска, спиной она сидела на краешке жесткого кресла перед столиком, накрытым к завтраку. Пахло сладкими булочками, черным кофе и травяным чаем.