Светлым магам вход воспрещен

Противница замерла, уставившись на клочок ткани в моих руках, и инстинктивно принялась ощупывать физиономию. Натуральную Элоизу назвать хорошенькой не поворачивался язык: грубые черты лица, неровная кожа, широкие ноздри и скулы, тяжелый подбородок. Кукольная миловидность растаяла, как и настораживающая похожесть на Кэтти.

– Верни мне лицо!

– Держи, – с готовностью пихнула ей слипшийся комок. – Забирай полностью!

– Что это?! – охнула она.

– Твое лицо. Не подумай, я не осуждаю и прекрасно понимаю, как дурнушка дурнушку.

– Дур… дурнушка?! Да я пожалуюсь в Лаверанс! – едва не плача пригрозила «коварная» ведьма, видимо, не придумав ничего коварнее, чем накляузничать в деканат. Вот, наверное, они там подивятся, если получат петицию.

– Жалуйся, – согласилась я. – Непременно жалуйся в Лаверанс, только исчезни из замка. Нам двоим тут тесно."

"Она подхватила юбки и ринулась к двери, толкнула от всей души плечом, скривилась от боли.

– Ой, – прокомментировала я и щелкнула пальцами, снимая блокирующие чары.

– Чтобы ты знала, я еще вернусь! – гордо объявила она, видимо, желая оставить за собой последнее слово.

Никогда не понимала этого губительного желания лезть на рожон. Что за удовольствие напоследок бросить гадость? Неужели никто не боялся огрести еще раз? Логика и банальный здравый смысл подсказывали, что лучше удаляться чуточку потрепанной, немножко обиженной в душе, но с гордым видом и на своих двоих, чем уползать с поля боя на карачках.

– Кто я такая, чтобы запрещать гостям приезжать в чужой замок, – дернула я плечом. – Уверена, двери Торстена для тебя всегда открыты. Обязательно возвращайся. Главное, на следующей седмице.

Наконец, что-то прошипев себе под нос, Элоиза вывалилась из комнаты. Дверь громыхнула с такой силой, что в спальне погасли последние светильники. Со звоном, заставившим разгореться ночник, выпала ручка, чудом уцелевшая с внешней стороны, и появилась сквозная дыра – круглый глазок в мир, радость шпиона. Если к ней припасть, то можно проследить побег потрепанной ведьмы.

В слабой надежде, что сегодня больше не увижу ни одного ведьмака, я вновь заперла дверь на ключ и в потемках завалилась на кровать. Заснула под утро с мрачной мыслью, что не давать спать светлой чародейке, призванной бороться за мир во всем мире и совершать разные добрые дела, – это лучший способ превратить ее в злобную ведьму, мечтающую кого-нибудь проклясть!

Разбудил меня стук в дверь, осторожный, очень тихий, словно кто-то скребся, а не стучался. Разлепить почему-то получилось только один глаз, второй открываться отказывался напрочь. Впрочем, сознание тоже возвращалось с большой неохотой.