Увольняюсь, Ваша Светлость!

Через мгновение факелы на стенах замерцали бледными тенями… Теперь я видела свои голые колени, сведенные вместе чем-то вроде судороги. А еще подол короткой шелковой сорочки, к тому же высоко задравшийся.

Сделала два или три вдоха, уже набрала в грудь сухого спертого воздуха, но не успела закричать. Меня обхватили сзади и прижали к твердому, как гранит, телу. От камня, на котором я сидела, оно отличалось тем, что полыхало жаром.

Одна рука сжимала грудь, другая держала за шею.

Глава 38

Оставалась всего одна надежда — что я еще не проснулась. Но ноги слишком подозрительно затекли; пяток касался горячий ветерок. Я попробовала заговорить и услышала лишь жалкий хрип."

"Почему-то шевелиться было страшно. Вместо того, чтобы вырываться, я замерла. Кто-то раскаленный продолжал гладить меня через сорочку. Перехватила запястье и с ужасом сообразила, что мне не обхватить его даже двумя руками. Это великан, не иначе.

«Значит, все же сон», — эта мысль принесла облегчение, и я откинула голову назад, на стальную грудь. Мне никогда не снились кошмары такого рода. Никакие насильники не заботили больше, чем насущные проблемы. Могло, например, присниться, что случилось что-то непоправимое с мамой или братом.

— Эй, — я легонько стукнула этого Шрека в бок. Только ударилась.

Он наклонился надо мной и зарылся лицом в волосы, жадно втягивая воздух.

Эротические сны мне тоже не являлись, даже простенькие — а тут, на тебе.

Он что-то произносил глухим раскатистым голосом, под стать такому гиганту. Слова были мне не знакомы, но внезапно я стала вполне сносно их различать.

— Ты пришла. Я не верил, что так бывает. Если бы мы жили в одном мире, то я бы сразу отыскал тебя по запаху. Ты заполняешь собой все вокруг.

Какой сентиментальный, почти поэт. Попробовала наладить контакт снова:

— Вы не могли бы меня отпустить? Вы очень твердый, и каменная плита внизу. У меня уже вся… Я в синяках, в общем. Пожалуйста.

Он обнял меня за плечи двумя руками. А губы оказались в районе шеи.

— Ты просишь о невозможном. Но это единственное, чего я не могу выполнить.

Он развернул меня к себе. Его руки заскользили по голой спине. Но не успела я до конца осознать, что за лицо надо мной склонилось (у него голова размером с три или четыре моих!), как он приник к губам жадным ртом.

Дальше произошло нечто действительно странное. Я не испытывала ни отвращения, ни страха — только звон в ушах и концентрированную опустошенность. Такая бывает при взлете на небольшом транспортном средстве или при падении на спину ничком.

Потом мне вдруг стало нравится. То, как ускорилась моя кровь и защемило под языком в предчувствии, что дальше будет сладко... К тому же то, что происходило с ним, оказалось еще занимательнее. В нем словно бушевал ураган или целый океан.