Увольняюсь, Ваша Светлость!

Или же несколько эпох близкого соседства с людьми делали их таковыми в наших глазах.

Скинув удобное, уже полюбившееся, платье, я задумалась о том, что и должно было беспокоить меня на самом деле. Зайдет ли ко мне этой ночью герцог… Повода вроде бы нет, но нужен ли ему теперь повод?… А если зайдет, то это будет Конвей, который на этот раз попробует что-нибудь запомнить, или дикое божество с огромными рогами и дурным нравом?

В таких условиях вообще невозможно уснуть. Однако в комнате так тепло и уютно — особенно на фоне воющего за окном ветра… Новенькая целомудренная ночнушка приятно льнула к телу. В стекло зловеще скреблись ветки, а одеяло давило на меня всей своей тяжестью.

Не прошло и минуты с того момента, как залезла в кровать, и, вуаля, я уже не в силах оторвать голову от подушки.

Мне казалось, что я запомнила все сны, которые мне снились. По городу разгуливал Минотавр и все искал, где купить леденцов на палочке. Он собирался отдать их Френсису… Потом рядом со мной остановился Перес и стал стаскивать с меня перчатки, повторяя, что носить их в помещении дурной тон.

Наверное, в это мгновение я как раз выпрыгнула из сновидений, потому что увидела склонившегося надо мной мэра, который аккуратно снимал перчатку с левой руки.

— Кожа так и не привыкнет к этой атмосфере, если каждую ночь будешь продолжать кутаться. Я же говорил, — укоризненно сообщил Сноу и зачем-то погладил меня по щеке. Потом он наклонился ближе и губами приложился к подбородку.

Мое гадское сердце даже во сне приятно заныло. Я потянулась к нему, уперлась носом в грудь… И, наверное, на это ушли все мои силы, потому что тут же провалилась обратно в сон. А ведь могла бы рассказать важную новость — как благодаря Людвигу выяснила расположение моего мира.

Утром, разумеется, Конвей исчез, как ни случался, а я поняла, что набрасываться на меня, во всяком случае, каждую ночь никто не будет. Не стала анализировать, что я чувствую по этому поводу. Так гораздо спокойнее.

День пролетел быстрее предыдущих. Я ждала весточки от шантажиста, хотя бы намека — но тишина. Зато мы все-таки взяли третью горничную. Для разнообразия ее имя не имело отношения к цветам."

"Джулия производила впечатление спокойной девушки, а, главное, крепкой и рассудительной. Ее не интересовало, сколько раз в неделю в дом приходят «богатые господа» и много ли времени проводит здесь хозяин. Она росла с тремя братьями и, при необходимости, легко даст отпор нашим исправившимся каторжникам. Мне понравилось ее открытое лицо и мягкий напевный говор, который будто будил во мне спрятанные воспоминания.

Поэтому отказала в месте еще четырем бесовкам, так и не дождавшихся своей очереди на собеседование. Выдала каждой по пирожному в качестве компенсации.