Девочка, которая пила лунный свет

– Ложь, – сказала она вслух. – Она мне лгала.

Некогда безумица была влюбленной девчонкой. Доброй женой. Матерью, ожидающей ребенка. Матерью в ярости. Матерью в горе. Да, это горе лишило ее рассудка. И горе же помогло ей увидеть правду.

– Сколько же прошло времени? – прошептала она. Ссутулилась, обхватила руками живот, словно пытаясь удержать внутри печаль. Конечно, это не помогло. На то, чтобы научиться по-настоящему противостоять Пожирательнице Печали, у безумицы ушли годы.

Бумажные птицы с тихим шорохом кружились у нее над головой. Они ждали команды. Они могли ждать весь день. Безумица это знала. Не знала только, откуда это знание.

– Есть… – Голос ее надломился. От долгого молчания он стал хриплым и надтреснутым. Она откашлялась. – Есть кто-нибудь дома?

Она попробовала еще раз.

– Я не помню своего имени, – это была правда. Правда – вот единственное, что у нее осталось, решила безумица. – Но когда-то оно у меня было. Давно. Я ищу свою дочь. Я не помню, как ее зовут. Но она настоящая. И мое имя – тоже настоящее. У меня были дочь и муж, а потом случилось что-то страшное. Дочь забрали какие-то плохие люди. Мужчины, женщины. Может быть, ведьма там тоже была. Но про ведьму я точно не знаю.

Безумица огляделась. Стояла тишина, нарушаемая лишь вздохами болота да шелестом бумажных крыльев. Дверь в стволе огромного дерева была приоткрыта. Безумица пошла по двору. Ногам стало больно. Она была босиком, а стопы ее давно лишились привычно загрубевшей кожи. Когда она в последний раз ступала по земле? Безумица не помнила. Камера у нее была совсем маленькой. Каменный пол – гладким. От стены до стены было шесть маленьких шагов. Девчонкой она любила бегать босиком. Но это было тысячу жизней назад. Наверное, даже не с ней, а с кем-то другим.

Заблеяла коза. Потом вторая. Первая коза была цвета поджаренного хлеба, вторая – угольно-черная. Большими влажными глазами козы смотрели на безумицу. Под брюхом у каждой болталось набухшее вымя. Коз пора было доить.

Безумице вдруг вспомнилось, что когда-то она умела доить коз. Давным-давно.

В курятнике кудахтали куры, просовывали клювы сквозь щели в плетеных стенах, в отчаянии хлопали крыльями.

Куры тоже хотели есть.

– Кто за вами ухаживает? – спросила безумица. – И где он сейчас?

Не обращая внимания на жалобное блеянье и кудахтанье, она вошла в дверь.

За дверью оказался дом – уютное, чисто прибранное жилище. Коврики на полу. Лоскутные покрывала на креслах. Под потолком с помощью хитроумной конструкции из шкивов и веревок были подвешены две кровати. На вешалках висели платья, на крючках – плащи. Под одной из кроватей вдоль стены лежала целая груда каких-то вещей. Пучки и вязанки сухих трав и сушеного мяса со специями и толченой каменной солью. На столе – круг недозрелого сыра.