Сварог

Огромную, размером в броненосец, общую Мысль. Как будто думает одно существо. Захотят они связываться с таким монстром? Если для них мысль равна пище, то глотки не хватит запихнуть в себя такой кусок. Пропихнуть в себя белую обезьяну. Однако все сказанное, подуманное и сделанное окажется верным, если только полковник Некуаззи не ошибся с выводами. Увидим…"

"Белая обезьяна не покидала и мыслей капитана Сварога, сидела в них, словно в клетке. Он старательно гнал примата-альбиноса, но тот, как и положено, упрямо возвращался.

В той тишине, что стояла в рубке, было невозможно не услышать, как громыхнула ступень трапа, ведущего к рубке. Издать подобный грохот она могла разве под немалой тяжестью. Отозвалась и вторая ступень – нечто втаскивало себя наверх.

Дверь рубки была закрыта. Но если тварь так сотрясает ступень (вот уже и третью), то выдавить стекло или вышибить дверь этакой массой – труд невеликий.

Если б был какой-то смысл метаться по кораблю, погруженному в серую слепоту, Сварог метался бы. Но больше смысла было в том, чтобы оставаться всем на своих местах – пускай, суки, поищут, – ждать и по необходимости достойно встречать.

Над левым виском, отгоняя образ белой обезьяны, вдруг опять мерзко запульсировало, совсем как тогда, после победы над Синим Клювом, но что это означало и означало ли вообще что-нибудь, Сварог не понимал. Да и разбираться пока не хотел: ну нету сейчас времени, нету! Чудовищным усилием воли он отогнал прилипчивый шарик…

Разнесшееся мерзкое шуршание, словно тварь по-коровьи чесалась о стену рубки, действовало на нервы столь же раздражающе, как громкое скрежетание зубов. Разом загрохотали ступени по всей длине трапа. Играет она на них, что ли… Хрястнули в креплениях поручни. Рядом со Сварогом зло сплюнул на пол боцман Тольго.

А потом раздался такой звук, будто нечто скатилось по ступеням. Последним, что нарушило тишину, было удаляющееся шуршание. И воцарилась тишина. Ну, если не считать человеческого дыхания, шевеления да звуков, сегодня прямо-таки ласкающих слух – звуков, естественных для режущего волны парохода.

– Расчищается, – шепнул Тольго.

Дож решился нарушить запрет на разговоры, когда туман стал рассыпаться на отдельные клочья, сквозь которые вновь начали проступать синь горизонта и лазурь воды.

– Кажется, проскочили, – сказал Сварог.

Туман редел потрясающе быстро, каждый пройденный судном кабелот освобождал от засилья серой липкой дряни, и вскоре «Серебряный удар» выскочил на чистую воду.

– Хвала Таросу! – возгласил рулевой.

«А также белой обезьяне», – добавил про себя Сварог.

Какое-то время они плыли по чистой, во всех смыслах, воде.

…Сперва даже показалось, что он всегда был здесь, он должен быть здесь, так и надо.