Сварог

Вооружиться и быть готовым. Боевую тревогу артиллерийским расчетам. Если… Погодите-ка… – Сварогу внезапно, как посылка из Америки, пришла в голову идея. Шальная, отчаянная, но уж хуже-то от нее стать не должно. – Отставить «если», мастер Пэвер. Слушайте вводную…

…Сварог находился на мостике, там, где и место капитану, где, если доведется, должен принимать смерть командир корабля вместе с белой обезьяной. Сварог ждал, разумеется, не смерти, а развязки. Конец наступает всему, конец наступит и туману. Что и кто останется, когда рассеются его серые клубы?.. Не одна же белая обезьяна. Думается, развязка не за горами.

Немало сил стоило донести приказ до экипажа. Гидернийским умникам следовало бы радиофицировать корабль. До броненосцев они, видишь ли, белая обезьяна, додумались, а до радиосвязи нет. Сколько неудобств порождает…

Когда он пробирался на мостик, то услышал это в каких-то считанных шагах от себя. Это, закрытое туманом, бесспорно огромное, ползло по палубе, шурша – кожей ли, чешуей ли – по металлическим листам. (Уж точно ползла не белая обезьяна.) Среди звуков чавкающих опять-таки не слышалось. И, честно говоря, не хотелось бы слышать…

Сварог ни черта не увидел сквозь туман, но, по звуку и черт еще знает как, понял – тварь движется к нему.

Он взлетел по трапу на мостик за два удара сердца, не думая при этом о ступенях, дороге, ногах, ни о чем… кроме, пожалуй, белой обезьяны.

Твари из тумана, надо сказать, проворством не отличались. А то, может быть, их тормозили непривычно высокие борта или с бронированной сталью им еще не доводилось сталкиваться. С белой обезьяной, будем надеяться, тоже не доводилось. Или сталь ослабляет запах мысли? Кто б ответил…

Бредовая, на первый взгляд, идея пришла по следам рассказа Пэвера о матросе на плоту и по мотивам справедливых слов генерала: «находясь в сознании, ни о чем не думать невозможно». Правда, приходилось полагаться на неведомого полковника Некуаззи, вычислившего, что твари ползут на запах мысли.

В приказ по «Серебряному удару» пунктом первым вошло: не разговаривать никому ни с кем, сидеть на одном месте и думать, только думать, думать о чем угодно, но ни в коем случае не о белой обезьяне. Ни за что не думать о белой обезьяне под угрозой расстрела на месте, в клюз твою маму!!!

Если нельзя размышлять о белой обезьяне, то тут уж не сомневайтесь: белая обезьяна будет старательно скакать по вашим мыслям, никуда из них не выпрыгнет. Еще никто на свете, кому предписывали не думать хотя бы десять секунд о белой обезьяне, не продержался и половины раунда. Наоборот, ни о чем другом помыслить не удавалось, только об обезьяне. Любой может испробовать на себе…

Если твари чуют мысль и только мысль, то что они учуют в нашем случае? Правильно. Одну большую мысль.