Сваха для дракона

– Как ваше плечо? – мягкий голос советника обволакивал меня теплом и заботой, но тревожиться ему уже было не о чем. Затянувшаяся рана напоминала о себе легким дискомфортом, когда ткань платья касалась багровой полосы шрама.

Мерани сражался со каменными рыцарями наравне со Снорре и гвардейцами. То ли чувствовал себя виноватым, то ли хотел восстановить справедливость, но о его отваге солдаты слагали легенды. Кто мог подумать, что в невысоком мужчине с мягкой улыбкой, может скрываться такая храбрость? Снорре рассказывал, что когда увидел Мерани, что бросался на врагов с безрассудством дикого зверя, то по началу не признал в нем советника Тюрра, славившегося своей миролюбивостью.

– Дворец постепенно восстанавливают, – проговорил Мерани, оглядывая трещины, которыми стены были покрыты, как паутиной. Всюду, куда не глянь, строительные леса и деятельные рабочие, даже ночью снующие кругом, мешающие растворы, перетаскивающие кирпичи и паркетную доску. Крыло оказалось почти нетронутым, Эрооло не успел разрушить до основания дворец, как ненавистное воспоминание об утраченном княжеском венце, но радость от победы омрачил.

– Мне сказали, что вы покидаете нас, – Мерани не оставлял своих попыток разговорить меня, и ему удалось удивить. Я перевела взгляд с белой двери на его лицо, озаренное участливой, терпеливой улыбкой. Он терпеливо ждал ответа.

– Откуда вы знаете?

Поправив очки, Мерани взглянул на меня, не скрывая легкой снисходительности:

– Я был советником при княжичах Тюрра. Мне полагается замечать вещи, которых не видят другие, и делать выводы, которые для остальных недоступны. Письмо. Письмо от ваших родителей.

Ну, конечно, пока Лоркан не покидал постели, а Снорре с головой ушел в вопрос безопасности границ, кто-то должен был заниматься государственными вопросами. Мерани взял эти обязанности на себя – легко и непринужденно, как будто всю жизнь готовился именно к этому моменту. Марна заменила Одхана на посту верховной волшебницы, но относилась к новому званию настороженно и недоверчиво. Когда столько лет тебя шпыняют и унижают, трудно поверить, что хоть кто-то готов оценить тебя по достоинству. Но я верила, что она справится, иначе и быть не могло.

– Мерани, скажите, – вопрос вертелся у меня на языке, но набраться храбрости, чтобы его произнести, было непросто, – как по-вашему, Эрооло вернется?

Он не торопился отвечать. Задумчиво склонил голову к плечу, поразмыслил и только потом сказал:

– Пока Эрооло жив, он будет стремиться вернуть власть. У него не получилось сегодня, но кто даст гарантию, что он не попытается еще раз? Одно знаю точно: Эрооло долго предстоит зализывать раны и уязвленное самолюбие. У нас есть еще время....