Суворовец

Думаю, примут беглянку… Да я ведь теперь бесприданница! И дом, и все торговые дела отца… увы… Ты сам все знаешь.

Снова вздохнув, девчонка поникла головою.

– Да уж знаю. А если хороший…

Алексей попытался вспомнить, как бы звучало сейчас слово «адвокат»… И, ну надо же – вспомнил!

– А если хороший стряпчий? Отсудить обратно дом, посмотреть дела…

– Тягаться с самим вали? – грустно улыбнулась Бояна. – Он же – бей, генерал! Наместник самого султана.

– И что? У него нет могущественных врагов или просто завистников?

– Да есть, я думаю… – в синих глазах девушки вдруг вспыхнула надежда. – А, вот ты о чем. Ну-у… надо подумать. Хорошо подумать. Может, и выгорит дело… Только вот чем заплатить стряпчему?

– Хм… – Ляшин и сам задумался, почесал затылок. – Нужен молодой, амбициозный…

– Какой-какой?!

– Ну, решительный! Чтоб ни бога не боялся, ни черта… ни самого султана!

– Такие есть, – всплеснула в ладоши дева. – Только в Истанбуле, не у нас. Да и оплата…

– Пусть за процент поработает! Ну пообещай ему, скажем, полдома. Не так ведь и мало, а?!

Бояна задумалась, помолчала… потом вскинула голову:

– За полдома, может, и возьмутся… А где мне потом жить?

– Продашь! Новый дом купишь… пусть и не в три этажа.

– Да… так-то дело может и выгореть, – волнуясь, девушка заходила по лужайке кругами, бормотала что-то себе под нос, иногда – совсем-совсем непонятно, но кое-что разобрать можно было.

– Там не все чисто… и с домом, и с торговыми делами. Отец всегда был осторожен, за быстрыми деньгами не гнался. Да и вали – ох, непростое там дело, с домом! Пусть дядюшка из Кючук-Кайнарджи наймет стряпчего! Ну или – позже – муж… Ой! Как же я без приданого замуж-то? Не-ет, сначала дом отсудить.

– Ты, говоришь, замуж?

– Ну да! Я же не вдова, чтобы вести дела, – Бояна смешно наморщила носик. – Кто-то за меня должен. Муж, а пока не замужем – старший в роду мужчина.

– А кто там у тебя в Кючюк… Кучук… Ну, в этом…

– Так говорила же! Двоюродный дядя, Хашим-хаджи. Говорю, говорю – а у тебя все мимо ушей.

– Ну, извини… Хашим-хаджи, говоришь? – сегодня молодой человек удивлялся весь вечер. – Так он, что же – турок.

– Сам ты турок! – разобиделась девушка. – Ренегат он.

– Кто-кто?

Слово «ренегат» со студенческих еще времен ассоциировалось у Алексея с фамилией «Каутский». Брошюрка такая была. «Ренегат Каутский» и кто-то там еще. Ленин, кстати, написал, кажется… В курсе политологии изучали."

"– Просто он принял ислам, давно уже, – наконец, пояснила дева. – Но отца не забыл – слал письма. Обо мне он знает… Господи… теперь узнает и о смерти отца. Господи-и-и-и…

Девушка разрыдалась, закрыв ладонями лицо, и Ляшин, отбросив дурацкую скромность, все же обнял ее за плечи, погладил:

– Ну-ну, не плачь, не надо.