Суши с хлебом (СИ)

— Не зли меня, Ассоль, — процедил папа, замахнувшись пятерней. Но тут же сжал кулак и убрал его в карман брюк. — Вы оба пропали. Оба! А этот гондон еще и по ложному следу нас вёл.

Я вообще перестала что-либо понимать. Логическая цепочка отказывалась собираться.

— Но ты же всё равно меня нашёл.

— Нашёл, — самодовольно улыбнулся папа. — И Юру твоего найду. Только, если тебя я пожалею, то ему повезет меньше. Грузите их. Дома решу, что делать со вторым, если он сам дорогой не сдохнет, — повелительно бросил папа, и меня силой оторвали от Матвея.

Я кричала, сопротивлялась и царапалась, но всё было бесполезно. У Матвея откуда-то нашлись силы на то, чтобы уложить на лопатки одного из охранников, но его всё равно обезвредили и закинули в багажник одной из машин.

В тапочках Матвея и его халате, продолжая сопротивляться охране, я шла к машине, в которой меня ждал папа. Единственное, что я успела сделать, это взять на руки подбежавшего ко мне Ржавого, прижать его к груди и не позволить забрать у меня никому из охраны. Ржавый с этим и сам неплохо справлялась, шипя и царапая головорезов, которые пытались вытянуть его у меня из рук.

— А эта хуйня тебе зачем? — папа с отвращением посмотрел на кота в моих руках, когда меня усадили в машину рядом с ним.

— Хуйня — это то, каким ты являешься отцом. А это кот, — выплюнула я злобно и тут же получила пощечину от родителя.

Я не испугалась его удара, не вжалась в дверь и даже не пустила слезу. Я продолжала смотреть на отца, губы которого из-за злости превратились в тонкую белую нить. А затем он резко отвернулся от меня и дал команду водителю ехать."

"Когда четыре машины, из которых состоял весь папин картеж, выехали из деревни, папа вытянул из кармана платок и протянул его мне.

— У тебя на губе кровь. Вытри, — припечатал он строго.

— Оставь себе и подотрись. Потому что ты крупно обосрался, папа, если думаешь, что после всего, что ты только что сделал, я останусь послушной.

Глава 46

Ехали мы долго и без остановок. Уже часов пять. Не меньше. Кот лежал на моих коленях, делал вид, что спит, но нервно дергать хвостом не переставал ни на минуту. А я думала только о том, каково сейчас Матвею в багажнике машины, которая ехала за нами. Машина не маленькая, багажник должен быть просторным. Возможно, он даже может менять положения, но всё равно за него было тревожно.

— Я пить хочу, — наверное, это первые слова, что прозвучали в салоне нашей машины за всё это время. После моих слов о том, что папа обосрался, он больше не смотрел в мою сторону. Только в окно и хмуро тёр при этом щетинистый подбородок. — Ты слышал? Я пить хочу. И кот тоже. И в туалет мы оба хотим.

Папа продолжал молчать и делать вид, что меня не существует.

— Хорошо, — кивнула я бодро.