Сумерки

— Но сейчас меня волнует другое.

Мы наклонились друг к другу через стол. Крупные белые кисти его рук подпирали подбородок сплетенными пальцами. Я, подавшись вперед, положила на шею ладонь правой руки. Мне приходилось постоянно напоминать себе, что мы находимся в людном месте, где за нами, возможно, наблюдает множество любопытных глаз. Было слишком легко нырнуть с головой в наш непростой интимный треп и забыть об окружающих.

— Ты на самом деле думаешь, что я значу для тебя больше, чем ты для меня? — тихо спросил он, наклоняясь ко мне ближе и пронзая взглядом золотисто-темных глаз.

Я снова забыла, как дышать. Пришлось отвернуться, чтобы вспомнить.

— Ты опять… — проворчала я.

Он раскрыл глаза от удивления.

— Ты просто ослепляешь меня взглядом, — призналась я, и, стараясь не терять самоконтроль, снова взглянула на него.

— Хм, — он нахмурился.

— Ты не виноват, — вздохнула я. — Наверное, иначе просто не можешь.

— Так ты будешь отвечать?

— Да, ты будешь отвечать, или да, ты так думаешь? — судя по раздраженному тону, у него кончалось терпение.

Я смотрела на стол, следуя глазами за нарисованными изгибами древесных волокон на его пластиковой поверхности. Повисло молчание. Я упрямо не хотела нарушать его первой, жестоко подавляя искушение хоть мельком увидеть выражение его лица.

Он наконец заговорил, и в голосе больше не было ни гнева, ни суровости.

Я подняла голову — его взгляд был мягким и спокойным.

— Откуда ты знаешь? — шепотом возразила я, покачав головой.

Сердце у меня упало — так хотелось ему верить.

— Что заставляет тебя так думать?

Его глаза, в которых переливались жидкие топазы, проникали прямо в душу. Казалось, он пытался выудить правду из самых затаенных уголков моего сознания. Я с вызовом ответила на его взгляд.

Стараясь не терять ясность мысли при виде его лица, я искала правильные слова для объяснения. Ему становилось все труднее ждать ответа — мое молчание ранило его, взгляд стал колючим. Я отняла руку от шеи и подняла палец вверх.

— Дай мне подумать, — потребовала я.

Его лицо прояснилось: он был доволен тем, что я хотя бы собиралась отвечать. Я уронила руку на стол и сжала ладони вместе. Долго смотрела на свои руки, сплетая и расплетая пальцы, и наконец заговорила.

— Ну, если не брать во внимание очевидное, иногда… — я споткнулась. — Я не уверена… я же не умею читать мысли. Но порой мне кажется, что ты словно навсегда прощаешься со мной, в то время как произносишь совсем другие слова.

Ничего лучшего я не смогла придумать, чтобы выразить ту острую мучительную тоску, которую иногда вызывали во мне его речи.

— Тонко, — прошептал он. И знакомая боль снова пронзила меня, стоило мне понять, что он подтвердил мои опасения.