Сухарева башня

Мало ли кого она успела покусать…

– Спасибо, – искренне сказал Опалин. – Помочь с хворостом? Могу донести.

– Нет, не надо, – женщина засмеялась. – Справлюсь сама.

Он вернулся на тропинку, и верхушки сосен сомкнулись над ним. Снег приятно похрустывал под ногами. Где-то сзади подал голос локомотив, но Опалин не обратил на него внимания. «Прямо к цели… прямо… Может, и не соврал. Там видно будет. Интересно, почему такое странное название – Виндавка? В честь Виндавского вокзала, который сейчас Балтийский? Вообще, конечно, в Москве такие названия встречаются, что черта в них разберешься…»

Лес кончился внезапно, словно его обрезали бритвой. Впереди маячила группа бревенчатых домов, разбросанных вдоль дороги. И хотя Опалин не видел никаких указателей, он каким-то сверхъестественным чутьем угадал, что это Виндавка и что он находится именно там, куда стремился.

«Колодец… где колодец-то? – напряженно вглядываясь, он наконец разобрал очертания колодезного журавля в том месте, где дома теснились гуще. – Так… дальше всего от колодца три избы на краю поселка. Всего три… А игрок-то молодец. Мо-ло-дец, ничего не скажешь…»

Прячась за деревьями, чтобы его не заметили из Виндавки, Опалин стал подбираться ближе к трем домам, которые интересовали его больше всего, и в конце концов, заняв наблюдательный пункт за большой березой, осторожно выглянул наружу.

Дом номер один: вьется дымок, кто-то ловко колет дрова, и звук распадающихся поленьев разносится далеко по морозу. Дом номер два: по двору бегает собака и время от времени подает голос. Опалин напряг слух и уловил, как она бренчит цепью. Может ли у бандитов быть цепной пес? А собственно, почему нет?

Дом номер три, на который Иван поначалу не обратил внимания, казался крупнее и прочнее, чем остальные. Сбоку сарайчик, во дворе поленница, на окнах занавески. Опалин поглядел на поленницу и подумал, что один человек не нарубил бы столько дров. Их было слишком много.

Тот, кто колол дрова во дворе первого дома, прервался и ушел внутрь. Решившись, Опалин согнулся в три погибели и побежал вперед. Во втором доме цепной пес учуял его приближение, заметался и залился хриплым лаем.

«Да чтоб ты издох, скотина…»

Пес яростно лаял и рвался с цепи. Опалин добежал до высокого забора, который окружал третий дом, и остановился перевести дух.

– Пустолайка, – сказал совсем близко вальяжный, с растяжкой, мужской голос, и Иван закоченел от ужаса. – Брехун! – к этим двум словам незнакомец прибавил несколько грязных ругательств и принялся дразнить собаку. – Ваф-ваф-ваф! Ау-ау-ау! – пес яростно залаял, гремя цепью.

– Оставь собаку, Лука, – сказал другой голос.