Сухарева башня

Потом явился отец семейства, мужик с хитрой деревенской физиономией, обрамленной седоватой бородой. Он стал допытываться, комсомолец ли Опалин и сколько получают в угрозыске, а еще – разрешено ли агентам оставлять себе вещи, которые они отбирают у воров.

– Вы что несете? – сердито спросил Иван.

– Ну, а вещички-то, вещички! – подсмеивался старик. – Ведь они же денег стоят, а? Я так думаю? Почему б не оставить, а? Деньги-то завсегда нужны…

Он никак не желал слезть с этой темы и не утихомирился даже тогда, когда дочь предложила выпить по случаю знакомства, чтобы задобрить гостя. Есть в русском народе бессознательное стремление поддразнить власть, от которой он терпел веками, выставить ее в смешном свете, и такой властью для старика сейчас был Опалин – неприятный потому, что молод, потому, что отказался от выпивки, и потому, что отчетливо и бесповоротно чужой. Слушая старого Малеева, его жену и безработную дочь, Иван догадался, что вся эта орава сидит на шее у Елены и вовсе не собирается слезать. А если ее, не дай бог, признают виновной…

Наконец пришла Елена, мрачная, с морщинкой меж бровей (один из соседей уже известил ее, что ее дожидается человек из угрозыска). Она выглядела на все тридцать пять, а между тем из документов, которые были в его распоряжении, Опалин знал, что ей было всего 24 года. Узнав его, она невесело улыбнулась.

И тут Опалин допустил ошибку. Допрашивая Елену об обстоятельствах гибели Галины Евлаховой, он слишком рано дал почувствовать вагоновожатой, что в происшествии могло участвовать третье лицо. Елена тотчас учуяла в этом выгоду для себя (в таком случае вина с нее полностью снималась бы) и стала с жаром говорить, что видела возле жертвы какого-то человека. Кто-то шел с Галиной… нет, за ней… А вот кто, вагоновожатая не разглядела. Но, товарищ Опалин, там точно кто-то был!

– И куда же он делся? – мрачно спросил Иван.

– Столкнул ее под колеса и ушел в туман, – ответила Елена уверенно.

– Ты ведь никого не видела, – сказал он резко. – Ты все это только что придумала.

– А ты докажи, что я придумала, – с неожиданной злостью ответила Малеева, глядя ему в глаза. – Ей-то что? Для нее все беды кончились, а мои только начинаются! Она хоть обо мне подумала, прежде чем под трамвай валиться? Подумала, что меня в ее смерти обвинят? Нет! Руками взмахнула – и бах под колеса!

– Как взмахнула руками? – насторожился Опалин. – Покажи.

– Да как – вот так! – и Елена взмахнула руками, едва не задев сестру, которая оказалась слишком близко.