Сухарева башня

Это был парень деревенского вида, широколицый и крепкий; из-под шоферской фуражки торчал клок белокурых волос. Сеня звезд с неба не хватал, но считал, что возраст – он был на несколько лет старше Опалина – дает ему право относиться к помощнику агента свысока. А Опалин не терпел, когда с ним так обращались, и был рад, что ему некоторым образом выпала возможность поквитаться.

– А чего я, – пробубнил Сеня, косясь на собеседника. – Мне Карп сказал…

Что-то подобное Иван подозревал, но все же то, что шофер подтвердил его подозрения, неприятно его задело.

– Что он тебе сказал? – спросил Опалин сипло. – А?

– Присмотреть за тобой велел, – пробормотал Сеня. – Все же заняты…

– Что ж ты в пивную-то не зашел? Я бы тебя пивом угостил, – куражился Иван.

За Сеней водилась одна слабость: он всегда был не прочь выпить и закусить за чужой счет. Шофер покосился на Опалина недоверчиво, но, поняв, что тот насмешничает, рассердился не на шутку.

Вслед за этим Жуков произнес несколько энергичных фраз, которые выражали его отношение к мирозданию, к собственной роли в этом мироздании и, в частности, к нынешней работе. Увы, привести эти перлы тут представляется невозможным по той причине, что они категорически расходятся с нормами литературного языка.

– Кончай ругаться, – проворчал Опалин, который не любил, когда выражались в его присутствии.

– Ну а я ж не виноват! – горячо сказал Сеня, поворачиваясь к нему. – Мне сказали, я выполняю…

– Машину казенную ты зря гоняешь, – хмыкнул Иван, оглядывая руль и надраенную до блеска приборную панель. Выделенный ему автомобиль Жуков любил и чистил, не жалея сил, из-за чего другие шоферы, бывало, над ним подшучивали. – Я ни при чем, ясно?

– Конечно, ни при чем, – кивнул Сеня. – Все так говорят. Кроме Бруно.

Опалин только сейчас вспомнил о папиросе, вытащил ее изо рта и, хмуро ее разглядывая, уронил:

– Ну-ну. И Карп тебя отрядил следить за мной, потому что верит, что я ни при чем…

– Но он действительно так считает, – пробормотал Жуков.

– А ты тут тогда для чего?

– Любишь ты, Ваня, все усложнять, – буркнул шофер. – Что мне велели, то я и делаю. Это же начальство! А есть еще начальство, которое выше. И ему не нравится, что лучших агентов положили…

– Ты мне вот что скажи, – перебил его Опалин, – про медвежатника Ярцева ты что-нибудь слыхал?

– Он не медвежатник. Мутный вообще какой-то… Но ведет себя тихо. Не слыхал, чтобы он был у нас в разработке. Зачем он тебе?

– Так. Сам не знаю, – Опалин откинулся на спинку сиденья. – Заводи мотор.

– Слушай, какого черта я буду давиться в трамвае, когда ты все равно должен меня сопровождать? Ну вот и отвезешь меня к свидетельнице.

– Куда? – вздохнул Жуков, смирившись.