Сухарева башня

Мне понравилось на своем авто разъезжать…

– Шутник ты, Ваня, – вздохнул шофер. И вплоть до самого дома Опалина они говорили только о том, когда дадут получку, кого из товарищей повысили и как обстоят дела у коллег из губернского угрозыска, сидящих в здании на Садовой-Сухаревской.

Глинищевский переулок

Бывают в молодости дни, когда посмотришь вокруг себя и думаешь: и это жизнь? что это? зачем? неужели, кроме этого, ничего тебя не ждет? И охватывает душу змеиная лента тоски. Когда Опалин встал утром, он почувствовал, что уже отравлен. Его не отпускало ощущение, что он занимается совершенно посторонним делом, которое к тому же впитало в себя ложь, от которой будет очень трудно избавиться. Конечно, родители вцепятся в версию о том, что кто-то толкнул их дочь под трамвай, и почти наверняка попытаются обвинить в этом жениха (Опалин вспомнил смех Катаринова, и его передернуло). Тот, конечно, далеко не ангел, но если у Евлахова действительно серьезные связи и у Ивана не найдется надежного алиби, тогда… Тогда может случиться что угодно – вплоть до того, что тезку Опалина признают виновным в убийстве, которого тот не совершал.

«Мне надо отказаться от дела, – подумал Иван. – Или… или понаделать таких ошибок, что у меня его сами заберут. Или…»

Но тут в дверь к нему постучал один из соседей и сообщил, что Опалина просят к телефону. А, и звонят из угрозыска, да.

– Доброе утро, Ваня. А у меня на тебя жалоба.

Приехали, называется. Большое спасибо, Карп Петрович, знаете же, как с утра обрадовать человека.

– Какая еще жалоба? – заворчал Опалин, чье настроение разом ухудшилось, при том что и так было не фонтан.

– Аристарх Николаевич звонил, жаловался, что ты был у них, а его не дождался.

– Так они всей семьей на похоронах…

– Надо было дождаться. И поговорить.

– Он ждет тебя сегодня дома, до часу. Больше не может, работа ответственная. Навести его.

– О Ларионе новости есть? – бухнул Опалин.

Иван с раздражением швырнул трубку на рычажок. «В трактир к Кутепову мне надо, а вовсе не… Только сначала надо бы расспросить кого-нибудь… А если Матвея Сироткина? Он в губернском угрозыске, на Садовой-Сухаревской… и нашим не подчиняется. Матвей – хороший парень… я ему помог в деле с крадеными шубами, так что за ним должок…»

Из коридора, где висел телефон, Опалин вернулся в свою комнату и, засунув руки в карманы, стал напротив листка, прикрепленного к обоям над кроватью. На листке значилось:

И более ничего. Это были члены шайки, которая убила агентов в Одиноком переулке.