Сухарева башня

Во-первых, теперь мы знаем, что члены шайки, Прохор Аничкин и Игнат Лыскович, по поддельным документам устроились на железную дорогу. Во-вторых, поезд, который пойдет через три дня, а должен был пойти сегодня…

– Бруно! – Логинов аж дернулся. – Вот как раз насчет поезда я хотел бы поговорить особо. Дело в том, что… боюсь, он не в нашей компетенции. Совсем. Потому что поезд, о котором идет речь, – это… это особый состав, который пойдет за границу. С ним едут несколько наших торговых представителей, но главное – два вагона с золотом и ценностями. И… вы сами понимаете, что это значит.

В кабинете повисло напряженное молчание.

– Вы уверены, что правильно определили поезд? – наконец спросил Филимонов, потирая висок, словно тот внезапно заныл.

Логинов пустился в путаные объяснения. Стрелок и раньше грабил поезда – вспомнить хотя бы происшедшее возле Тифлиса в 1923-м… А Ваня… то есть Опалин слышал разговор бандитов. Поезд должен был пойти сегодня, но из-за снежных бурь его перенесли. Сначала, правда, ни один из существующих поездов не подходил к этому описанию, но, к счастью, Назаров вспомнил, что есть же особые составы… Пришлось навести кое-какие справки, и в самом деле, выяснилось, что…

– Так, – уронил Филимонов, откинувшись на спинку стула, и прикрыл глаза веками. – Значит, золотой поезд, да? – Он усмехнулся. – Но там усиленная охрана должна быть… И особый маршрут, насколько я себе представляю, – он вздохнул, глядя на телефонный аппарат. – Вы сказали Опалину о девочке?

Бруно Келлер потемнел лицом.

– Нет, – буркнул он. – Парень, конечно, хорохорился, но он в таком состоянии… Я решил, что ни к чему.

– Мы не стали ему говорить, – добавил Логинов.

Телефон неожиданно зазвонил, и Филимонов снял трубку. После короткого разговора он повесил ее на рычаги.

– Шофер Жуков скончался в больнице, – сказал он. – Что касается вдовы Рязанова, то… Непонятно, насколько она участвовала в замыслах Жукова, и… побуждала ли его к тому, что он сделал, – Филимонов помолчал. – Если она невиновна, эта история испортит ей жизнь. Если же виновна… – он шевельнулся на стуле.

– На похоронах она скорбела совершенно искренне, – проворчал Логинов, не сдержавшись, – или я уж совсем ничего не понимаю в людях…

– Дело не в том, кто как скорбел, – вмешался Бруно со своей невыносимой привычкой рубить сплеча. – Дело в том, что если эту историю пожелают раздуть, ее могут обратить против нас. Так ведь? И даже если допустить, что она была замешана, доказать это – да еще в отсутствие Жукова – будет очень трудно. Я вообще предлагаю забыть о Жукове и сосредоточиться на поисках Аничкина и Лысковича. И, само собой, Стрелка.

– Его любовница в больнице? Там за ней присматривают?

– Да.