Стыдные подвиги

В какой-то момент дверь открылась, и Мишка вышел: невысокий, меланхолический, в твидовом пиджаке и клетчатом жилете. Ступал мягко, спортивно. В руке держал пачку долларов. Кивнув мне, повернулся спиной, сунул деньги в счетную машину; затрещав, машина исполнила свой долг; мы с Иваном сглотнули; задумчивый воротила снова скрылся. Позже за ним приехал друг, популярный домодедовский преступный авторитет, и увез воротилу в сверкающую даль на ярко-красной спортивной машине.

Мы так и не поговорили в тот день. Но пресс-конференцию я ему все-таки устроил, при помощи приятелей по университету. Речь шла о прохождении через таможню крупных партий шоколада и растворимого кофе: гуманитарная помощь щедрого Запада, получатель — Русская Православная Церковь. Таможенники заморозили груз, Мишка же, обеспечивающий финансовую и юридическую сторону вопроса, решил устроить скандал. Не знаю, получилось ли у него, — но шоколад и кофе (были еще какие-то печенья и сухофрукты) в какой-то момент стали поступать на подмосковные прилавки в колоссальных объемах. Я и сам причастился, был неоднократно угощен. Разумеется, часть продуктов поступала в продажу, без этого нельзя, ибо русский таможенник не понимает слова «благотворительность», предпочитая твердую валюту в наличных купюрах. Был ли гуманитарный шоколад украден у дарителей, либо продан с их согласия — я не знаю. По моим наблюдениям, в Бога веруют чаще всего либо самые бедные, либо самые богатые; всем, кто между, обычно некогда.

Пресс-конференции, дорогие пиджаки, красные спортивные тачки — то был традиционный стиль моего старшего брата. Он умел действовать шикарно. Он писал статьи в какие-то едва появившиеся журналы, посвященные финансам, и перед своей фамилией ставил слово «профессор». Известны были случаи, когда он приходил в коммерческий банк по мелкому делу — отправить платежку или оформить чек, — начинал говорить, и спустя десять минут заведение прекращало работу: все сотрудники, от рядовых клерков до начальников, собирались вокруг и слушали, затаив дыхание. Высказавшись, профессор впрыгивал в машину и уезжал, сопровождаемый десятком татуированных бандитов.

Его дружба с криминальными людьми меня не удивляла, наоборот, казалась признаком крайней, запредельной отваги; брат вел дела с серьезными, успешными гангстерами, я видел их несколько раз, это были подонки хай-класса, огромные, красивые, амбициозные. Мишка делал им кучи денег, гангстеры смотрели ему в рот и готовы были порвать за него любого. Тогда я еще не знал, что если бандит говорит «я порву за тебя любого», — это значит, что чуть позже он решит порвать тебя самого.