Стыдные подвиги

После нескольких удачных демаршей, пожав сверхприбыли, братья отважились даже на выезд в город Тбилиси, но едва не прогорели, ибо тбилисский стадион, в отличие от московских «Лужников», имел несколько входов и выходов. Разместившись в одном месте, братья печально наблюдали, как потенциальные покупатели проходят мимо.

Постепенно бывшему лыжнику и ходоку стало мало флажков, не тот масштаб, нет размаха, — и ближе к девяносто первому году он занимался уже только финансами. Деньгами в чистом виде.

Как он восходил от продажи флажков к продаже акций и опционов — мне неведомо, в те времена я сам безуспешно пытался куда-то взойти (или опуститься, как посмотреть). В августе девяносто первого Иван, приехав ко мне в гости, рассказал, что брат, едва увидев по телевизору «Лебединое озеро», пережил сильнейший астматический приступ — впервые за много лет. Тридцатилетний «кооператор» давно забросил профессиональный спорт, но шел к цели с тем же всесокрушающим упорством. Наверное, подумал я тогда, Мишке было что терять. Не в смысле денег, конечно. Я чувствовал, что бизнес делает его счастливым, удовлетворяет самолюбие.

Мне казалось, что это — наилучший выход и для меня тоже.

Через год я — уже женатый, голодный, злой — впервые увидел его в деле и понял: да, старший брат рожден вовсе не для того, чтобы вонзать в снег лыжные палки, и не для того, чтобы ходить, качая бедрами, пятьдесят проклятых километров, а исключительно для жонглирования миллиардами.

Иван, разумеется, работал у него в офисе. Менеджером, секретарем, доверенным помощником. Я вообще не работал, негде было работать. Летом Иван нашел меня и объявил, что я нужен. Как журналист. Мишка решил собрать пресс-конференцию. Журналистом я давно себя не считал, но примчался мгновенно. В те времена, если тебя звали «серьезные люди», надо было подхватываться и бежать, не задавая вопросов. Вдруг надо помочь донести десяток чемоданов с деньгами? Я зачем-то надел костюм и галстук, и дома, в зеркале, понравился сам себе, но когда пришел в офис финансового воротилы, сразу стушевался. Достаточно сказать, что дело происходило с полуподвале старого, недействующего храма: повсюду были низкие сводчатые потолки, полукруглые арки, а кое-где из-за отвалившейся штукатурки выглядывала подлинная кирпичная кладка пятнадцатого, что ли, века. По углам на старых столах стояла разнообразная оргтехника, которую Иван осваивал методом тыка. Факс и ксерокс были приручены, но компьютер пока не поддавался, хотя загадочные слова «делит» и «эскейп» уже произносились сквозь зубы.

Ждали полтора часа, — как оказалось, все это время воротила сидел в кабинете за закрытой дверью, хотя мне было сказано, что он «вот-вот приедет».