Стыдные подвиги

Освоил компьютер и зализывал назад смазанные гелем волосы.

Были моменты, когда я думал, что действую лучше, чем Мишка. В других ситуациях очень хотел совета, и однажды, когда только начал, отважился задать брату несколько прямых вопросов — и профессор-воротила с удовольствием ответил мне.

Стояли посреди склада, заполненного коробками с французским вином, вино принадлежало мне и Ивану, но куплено было на чужие, заемные деньги, и продажи шли вяло. От разнообразных приятелей я уже знал: заниматься товаром, покупать и продавать вино, компьютеры, автомобили, памперсы — выгодно, но сложно. Гораздо проще обслуживать тех, кто это делает. Помогать с банковскими переводами. Превращать наличные в безналичные, и наоборот. Я хотел вернуть долги, бросить к чертовой матери вино и уйти на финансовый рынок, туда, где люди имеют дело с деньгами, только с деньгами и ни с чем, кроме денег. Я неизбежно пришел за советом к тому, кто все знал про деньги. К старшему брату.

Мне было двадцать четыре, ему — тридцать два, мы были знакомы два десятилетия, но за все годы не сказали друг другу и десятка фраз. Я решился. Казалось, что — вот, час настал, сейчас он все расскажет, поделится главным знанием.

Я спросил, чем отмывание отличается от обналичивания, и можно ли закрывать валютные переводы агентскими договорами, и есть ли смысл связываться с такой интересной темой, как платежи через офшорные компании, — задал то есть совершенно конкретные вопросы.

По обыкновению, брат был благодушен, углублен в себя и выглядел шикарно. Блестящие длинные волосы, прямоугольное лицо, точно и резко очерченные скулы. По тогдашней летней моде полагалось носить шелковые цветастые рубахи на манер гавайских, но не навыпуск, а заправленными в свободные легкие брюки-слаксы; ворот застегивать под горло, а поверх иметь несколько скромных цепочек. Ухмыльнувшись и потеребив эти цепочки, брат заговорил, и говорил долго; выдал обстоятельный монолог — если бы я записал, слова на листе шли бы одним сплошным абзацем страниц на пять ин-кварто. Но я ничего не понял. Совсем. Первые несколько минут еще вникал, сосредотачивался, даже похохатывал в тех местах, которые казались смешными самому рассказчику, но быстро устал, догадавшись: Мишка смотрит на бизнес и вообще на мир вокруг себя со столь оригинальной точки зрения, что вникать в его логику бессмысленно и даже, может быть, страшно.

Он улавливал и фиксировал тончайшие связи меж событиями, но пренебрегал очевидными аналогиями.

Больше всего на свете он любил не бегать по лыжне и не зарабатывать миллионы, а думать.