Струны черной души

Я кивнула, а Сережа, спрыгнув с подоконника, с воодушевлением подытожил:

— Какой содержательный и насыщенный у вас получился допрос. И это ни за что бы не вышло, если бы не мой налет на магазин для исцеления взорванных женщин. Слава, ты хоть понял, что, если этого тяжелого инвалида еще немного подлечить, вытащить из бинтов, нормально покормить и дать глоток вина, — мы увидим красавицу? Которой больше всего идут миллионы тети Изабелл? Ты это понял, Слава?

— Так точно, Кольцов. Не дураки, что-то и мы понимаем. Что у вас с адвокатом?

— Марго пока не в курсе. Но я начал переговоры с Андреем Петровым. Что скажешь?

— Нормальный вариант.

Сережа достал айфон, открыл там снимок, показал мне:

— Как тебе, Марго? Адвокат — это не сыщик, он должен нравиться внешне.

На меня смотрело интеллигентное, сухощавое лицо привлекательного без всяких сомнений мужчины. Именно тот тип, который и должен был мне понравиться.

— Никак, — ответила я безразлично. — На всякий случай подготовь кого-то еще. Чтобы был выбор. Спасибо, господа, за внимание, но я очень устала.

Когда за ними закрылась дверь, я укрылась одеялом с головой и страстно, с тоской обняла свое одиночество.

Нет у меня других союзников на земле.

По делу взрыва машины Сергеева задержали работника автосервиса, откуда Игорь утром забрал машину. Ею занимался новый служащий Петр Кузьмин.

Теперь уже не Сережа, а официальное следствие отслеживало его контакты, звонки и возможные связи с группой подбора персонала агентства Сергеева.

Они по всем камерам наблюдения убедились в том, что Игорь не имел возможности подложить взрывчатку лично, не обнаружили в течение предшествующих дней фактов его встреч с кем-то, кто мог бы быть изготовителем или продавцом бомбы. Но они допускали, что это сделал работник по его заказу. Или не только по его.

Дело в том, что с Тамарой Сотниковой, на которую вышла группа поиска, встречалась в офисе жена Игоря, Эльвира Сергеева.

Я так и чувствовала, что этой подлой идеей — втереться в доверие к моей дочери, чтобы получать информацию, — руководила женщина.

Жестокое чудовище, готовое ради чужих денег проникнуть в душу чужого ребенка, растравить ее боль и раны, использовать все для подготовки убийства. Убить.

— Прошу вас не делать выводов до следствия, — сказал мне Земцов. — Мы еще не выслушали объяснений ни Сотниковой, ни Эльвиры Сергеевой. С последней встретиться не так легко. Уважаемый человек, дочь известного дипломата.

— Что должно произойти, чтобы вам стало легче получать о ней или от нее информацию? Неужели ее приступ откровенности и раскаяния?

— Не нужно сарказма и поспешности, — ответил он спокойно. — Контакт с Сотниковой — это уже косвенная улика сговора.