Струны черной души

Это табу — читать поток сознания наших исключительно «добрых» людей, когда их праздное и исключительно ядовитое внимание касается тебя.

И на самом деле это такая ерунда — пустые обывательские сплетни вокруг криминального поворота в любовном треугольнике.

Такая невинная чушь по сравнению с тем грозным обвинением, какое, по сути, выдвинула большому кругу известных людей я. Они все даже пока не в состоянии такое себе представить.

Истребление моей семьи ради наследства. Убийства с целью грабежа. Замысел длиною в годы, который неотвратимо воплощается в жизнь. То есть в нашу смерть.

Вот тут и стало страшно.

Если я не права? Если Сергей пошел по ложному пути? Если мы следствие пустили по неверной дорожке оговора? Если дело действительно всего лишь в ревнивой бабе, а все остальное — дикие совпадения…

Какой же грех на душу я согласилась принять, поставила под ним подпись.

Кто-то взорвал только меня, а мы готовы взорвать больше, чем тела. Полетят репутации, добрые имена, судьбы. Даже если они все будут оправданы в результате, сомнения останутся навсегда. Люди влиятельные: многие скажут, что их отмазали.

Сомнения — это слабость.

Это цепи на ногах, это тяжесть на сердце и паника в душе. Впору сожалеть об убежище под названием ненависть. Там ясная позиция и верные цели. Ты идешь, как хищник, лишь на запах крови, который оставляют твои главные враги.

Когда ненависть — смысл жизни, не важно, сколь велико количество жертв, принесенных во имя победы. Разве неотвратимый поиск убийц моих близких, тех, кто покушался на моего отца и меня, не оправдывает чью-то нечаянно пострадавшую репутацию? Разве это вообще сопоставимо — жестоко уничтоженные жизни родных людей и потревоженные болотца чужого покоя?

Знаете, как бывает после тяжелой болезни, во время заживления видимых, страшных, уродовавших ран?

Никому не пожелаю, но со мной это бывало не раз.

Я сбросила халат в ванной, смотрю на свое отражение в зеркале. Так же я смотрела на себя в тюремной больничке после того, как меня топтала ногами половина барака.

Я робко и с надеждой узнаю себя.

Моя кожа исцеляется, как от живой воды в сказке. Она вновь становится фирменным знаком двух Маргарит, разделенных целым веком. Глаза ярче и светлее. Губы вспоминают улыбку. Груди напряглись от того, что солнце вдруг согрело кровь, бедра порозовели, как от предчувствия любви.

Я растеклась в тепле от слабости и неожиданного желания жить. От нежелания войн и даже побед. Я не хочу в эту минуту ничьей боли и горя. Я, наверное, враг собственной миссии.

Вышла. Несколько шагов до двери спальни. Кровать, две подушки, красивое бра на стенке.

Я задвигаю плотные шторы, приближаюсь, опускаюсь, попадаю в его горячие руки, ни о чем не думаю, просто подчиняюсь течению собственной закипевшей крови.