Хороший мальчик. Строптивая девочка (СИ)

Подскочила с кровати и начала вываливать всё из шкафа, зло и остервенело, вымещая на ни в чём не повинной одежде свою затаённую обиду.

Оля молчала и с интересом поглядывала на меня со своей половины комнаты, воздерживаясь от возможных комментариев. Но судя по её ухмылке, она была вполне довольна увиденным.

Раскидывала вещи по кучам, сортируя их на моё и НЕмоё. Желание хоть как-то заботиться о своём внешнем виде было отбито относительно недавно и совсем не родителями. Хоть мама упорно и лепила из меня куколку, она никогда не делала это насильно, так-то мне самой не приходило в голову, что может быть иначе. Я честно любила свои платьица и белые брючки, и кудряшки свои любила. Отторжение появилось потом. Когда я ушла от родителей с пустыми руками, ни взяв с собой ровным счётом ничего — ни одежды, ни вещей, ни денег, вот как в чём была, так и ушла. Помнится, Першину тогда пришлось одевать меня полностью, правда, отчего-то он тогда совсем забыл меня спросить, а чего же хотела я.

Давно не носила ничего из вещей, подаренных Олегом. Платья, юбки, кофты… всё безнадёжно пылилось на задворках шкафа. Последним сдалась верхняя одежда, может быть, потому что уходила я от него зимой? И если Севкины толстовки на мне ещё хоть как-то болтались, то единственную куртку Игнатьева мы тогда попилить не смогли. Денег не было, ни у меня, ни у него. В тот момент он только-только всё вбухал в бар, а тут я… сломанная и невменяемая. Вот и ходила я в ненавистном пальто. А может быть мне просто нравилось хранить осколки воспоминаний о том, как кто-то обо мне заботился?

Нет, я не совсем шизанутая дура, чтобы два года носиться раздетой по городу или изводить себя необходимостью носить Олеговы шмотки. Просто этой весной, в момент своих очередных широких порывов души и поисков приключений я умудрилась проспорить свою куртку, после чего старательно делала вид, что меня это не волнует.

Я смотрела на кучу одежды, доставшейся мне в наследство от жизни с Олегом, и вспоминала его слова, брошенные им мне, когда он притащил мне сумку с вещами уже в эту общагу: «Ты всё равно без меня не сможешь…». А я смогла. Как-то нелепо, надрывно и психованно, но смогла. Жить. Но не отпустить. Наверное, мне нужно было помнить о том, к чему приводит любовь. Поэтому я хранила все эти вещи, продолжая творить все свои буйства и неадекватности, чтобы доказать ему и наказать себя за то что поверила, за то что поставила всё что было на одну единственную чашу весов.

Спустя два года и тонны изматывающих воспоминаний и самообвинения, мне наконец-то захотелось быть нормальной.

К куче тряпок на полу прибавилось ещё много всего. Оказывается, что за последние годы накопилось огромное количество ненужного хлама, хотя мне и казалось поначалу, что ничего лишнего здесь нет.