Хороший мальчик. Строптивая девочка (СИ)

— Мне пора начинать беспокоиться?

— Нет, — кратко отвечаю я. Потом, правда, всё же решаю пояснить, чтобы уж совсем от него не отгораживаться. — Много просто всего произошло, надо время… разобраться.

— Надеюсь, мне не придётся опять держаться в стороне? — чуть нервно спрашивает Чернов. Моё состояние явно не проходит для него бесследно, он тоже впитывает нашу атмосферу, пугаясь и теряясь в ней. Хоть и не показывает виду. Он не понимает моего резкого перехода, от «всё хорошо, я вся твоя» до… «мне так тошно, но я тебе ничего не скажу».

Обхватываю его лицо своими ладонями.

— Стас, ты мне веришь?

— Верю, — тут же отвечает он. А мне даже завидно, что ему и обдумывать ничего не приходится. Хотя на его месте, я бы трижды подумала связываться со мной или нет, ведь из нас двоих именно я была слабым звеном.

— Большего мне и не надо, — говорю я, прежде чем коснуться его губ своими. Получается чуть печально, но зато… так многообещающе, потому что только рядом с ним я тоже начинаю верить… в себя. В нас.

Спала я плохо. И с этим надо было что-то делать. У меня и раньше день с ночью местами путались, но с появлением Стаса в моей жизни, мы окончательно перешли на ночные бдения. Это уже была традиция, встречать вместе рассвет. Традиция. Длиной в целых два дня… А уже традиция, блин. Я будто бегу вперёд паровоза, аж дух захватывает. Главное, что бы это я его обогнать пыталась, а не он на меня наехать.

Долго сидела на кровати с растерянным видом и пыталась что-то высмотреть за приоткрытой дверцей шкафа.

— Вер, не пугай меня… — пытается растормошить меня Оля.

— Ты в одну точку уже минут двадцать пялишься.

Кролька говорит что-то ещё, но я не слушаю. Я решение принимаю. Запуская руку в свои волосы, путая и без того растрёпанные пряди. Там в глубине шкафа сидит моё прошлое. Уже давно отмершее, покрытое плесенью и смрадом, источающее трупный запах. Прошлое, на котором я давно поставила даже не то что крест, а скорее гранитную плиту, но которое по непонятной мне причине, все ещё умудрялось отравлять моё существование. Наверное, потому что мне просто надо было за что-то держаться. Как я все эти годы держалась за свою дружбу с Севкой, или за свою обиду на родителей, или за нашу коалицию с Кролей, а теперь возможно и за Стаса… Человеку нужно за что-то держаться, чтобы не быть смытым огромной океанской волной неизвестности и одиночества, чтобы иметь хоть какую-то путеводную звезду на этом затуманенном небосводе. Почему-то мне никогда не хватало обычного человеческого желания быть счастливой, мне всегда надо было… противостоять чему-то, бороться. Так если бы я сама обнаруживалась только в этой борьбе, как будто я могла быть только вопреки всему.

А потом я не выдержала.