Хороший мальчик. Строптивая девочка (СИ)

Ты тоже всё это чувствовала ну или хотя бы догадывалась, иначе бы так сильно не наседала на меня в последнее время со свадьбой.

— Ты ещё скажи, — истерично ухмыляется она, — что это всё ради того, чтобы не жениться на мне.

— Я благодарен тебе за всё, что было. Действительно благодарен, ты заслуживаешь другого отношения к себе. Но я не могу дать тебе то, в чём ты нуждаешься.

А потом был скандал. Настя пускала многочисленные слёзы и кидалась в меня всем, что попадалось ей под руку. Нет, она не отговаривала меня и не просила ни о чём таком, лишь давала выход своей обиде и ненависти. Впрочем, я был с ней солидарен, и даже особо не сопротивлялся. За что получил ещё пару пощёчин.

Вот так вот пошло и некрасиво было перечёркнуто всё то, чем мы оба пытались жить последние два года.

Я всё ещё разглядывал потолок, когда пришёл Дамир, сходу сумевший оценить ситуацию.

— Пить будем? — скорее для проформы, чем в серьёз предложил он.

Я задумался, а надо ли? Это было почти заманчиво, провалиться в пьяное забытье и не думать ни о чём. Но въедливая горечь внутри меня требовала чего-то иного — терзаний и рефлексии, так, если бы это было честнее по отношению ко всем нам.

Получился нескончаемо длинный день. Родительский дом с его обитателями, разговорами и уютом казался недосягаемо-далёким. И пусть Рома с Дамиром были рядом, восседая на кухне и бурно обсуждая мою жизнь, сейчас мне хотелось лишь забыться в спасительном сне, наполненным тишиной и покоем. Это было почти легко — упасть в постель, вытянуться под одеялом, зарыться лицом в подушку. Это было бы легко, если бы не собственная подушка, источающая сладкий запах мёда и корицы, вперемешку с солнечным светом и свежей травой.

Утро пришло неожиданно, вырывая меня из беспокойного полузабытья, не принёсшего никакого облегчения, лишь разбитость и усталость.

Жил на сплошных рефлексах, выбитый из колеи той мешаниной чувств, что бушевала внутри меня. К Вере, к Насте, к самому себе.

Сомнений не было. Был страх, что всё потеряно, ну и стыд… за то, что не понял раньше.

Рома прожил с нами ещё пару дней, постоянно тормаша и докапываясь до меня. Я злился и срывался, отравляя жизнь всем троим.

В итоге раньше всех не выдержал Дамир, предъявив младшему брату два билета до Питера.

— Почему два? — не понял Рома.

— Чтобы я своими глазами видел, что ты вышел из поезда.

— Ха, — я впервые за эти дни издал звук, напоминающий хоть какое-то подобие радости.

— А ты, — угрожающе тыкнул в меня пальцем Дамир, — если не решишь за время нашего отсутствия свои проблемы, уедешь за ним следом. Понял?

Не понял, но сдержался. Если Дамир злился, значит, я действительно перегибал.