Время стрелять

При этом Роман уверяет, что совершил все как мог быстро, поскольку очень хорошо относился к этой женщине и ему совершенно не хотелось доставлять ей излишних мучений. Он вспоминает также и о том, что не испытывал радости от своего поступка и не почувствовал себя победителем. После убийства Весеньев вернулся домой и, после того как они с женой уложили дочку спать, сознался ей во время вечернего чая в своем злодеянии. Самым досадным для Ромы в этой истории стало то, что он так и не избавился от продолжавшего его преследовать женского начала. Жена ему сразу не поверила. Тогда Весеньев отвел ее на квартиру жертвы и показал результат своей борьбы. Вот такая история.

— Вы меня извините, можно, я вам один нескромный вопрос задам? — с тяжелым придыханием начал Следов.

— Так мы здесь для нескромных вопросов и собрались, — Деменцев пожал плечами. — Такая у нас с вами работа!

— У вас ведь больница чисто мужская, да? — Борис нервно облизал пересохшие губы. — То есть женщин здесь в палатах вообще нет? Ни одной, да?

— Да. Конечно нет! И не может быть, потому что наша больница действительно чисто мужская. Так уж, извините, сложилось! — Герман Олегович внимательно посмотрел на Следова. — А вас, молодой человек, интересуют какие-то нюансы слабого пола?

— Да нет, я немного о другом хотел узнать, — Борис перевел дыхание и запасся кислородом для решительного вопроса. — Я хотел узнать, бывали ли у вас между больными случаи мужеложства?

— Конечно бывали, — спокойно ответил Деменцев. — Но не очень много. По крайней мере, по нашим данным. Мы эту практику не поощряем, но и не преследуем — стараемся по возможности просто не допускать такие случаи. Самое простое средство — развести по палатам тех, кто, по нашим наблюдениям, обнаруживает склонность к педерастии.

— Да-а-а! — протянул Стас. — Каждый о своем! Ну ладно-ладно, Боря, не серчай! Герман Олегович, скажите, пожалуйста, а вот Качев Ростислав Евдокимович, он с чем к вам попал? Дело в том, что он мне тоже объяснял о каком-то фатальном недоразумении и жестокой клевете в его адрес со стороны родственников. Потом эти письма, которые я передал Екатерине Витальевне. Он что, борец за справедливость или…

— А он, наверное, мальчиков развращал, да? — выпалил Борис и густо покраснел. — Ну, мне так почему-то с первого раза показалось. Хорошо, может быть, я и не прав, но каждый же может ошибиться! Ну, вид у него такой, он мне сразу еще чем-то Сучетокова напомнил.