Время стрелять

Спасибо архитекторам прошлого века! Такая забота о потомках! Да тут не то что одному стоять, здесь можно всей семьей отобедать! Вот как немчура умела строить!

Ремнев включил камеру и замер в ожидании, зная, что ждать ему теперь остается совсем недолго. Он не боялся того, что его напарник сможет услышать жужжание видеокамеры, потому что в покойницкой стоял постоянный гул от вентиляции, которую, с одной стороны, ради общей пользы, а с другой — не без личного интереса установил здесь один очень ответственный работник — Корней Иванович Ремнев.

Филипп появился в дверях холодильной камеры. Он был в халате, но весь дрожал, его левая рука провалилась в карман халата и интенсивно шевелилась, заставляя зеленую ткань нервно топорщиться. Мультипанов осмотрелся, словно не исключал возможности встретить здесь кого-то живого, — и это после того, как он уже обошел все помещения больничного морга и запер на все замки все двери! Да, что-то ведь чует, гаденыш, а что — и сам пока в толк не возьмет! Вот чутье, прямо как у его тараканов! У них поди и научился!

Филипп прошелся по покойницкой, в которой трупы лежали на стеллажах и тележках. Мультипанов приближался к женщинам и оглядывал их со всех сторон, уделяя особое внимание промежности. Некоторых он оглаживал и теребил их заиндевевшие соски.

— Всем лежать! — приказал Филипп и скорчил потешную гримасу. — А то накажу, ой как я вас всех накажу! Самим потом стыдно будет! Я вам обещаю! Меня все слышали? Отвечай! Я бью два раза! Первый — по вилку! Второй — по крышке гроба! А ты что, мерзлячка, меня в упор не замечаешь?! — Мультипанов адресовал свою реплику объективно равнодушной ко всему на свете блондинке и быстро, словно рискуя куда-то опоздать, ринулся к женскому трупу, выкрикивая: — Ты — моя невеста! Тили-тили тесто, жених и невеста! Брачная ночь! Я люблю тебя, слышь, люблю…

— Вот все они, придурки, на один манер — перед кем ты сейчас, спрашивается, представляешься?! Что тебе, головастик, цирк здесь или КВН? За кого ты сам себя принимаешь? Ну подожди-подожди, скоро я тебе кое-что такое предъявлю, отчего ты у меня, в натуре, заплесневеешь! Тоже мне, в рот компот, Чикатилка объявился! — лицо Корнея обрело скептическое выражение, но он тем не менее продолжал пристально наблюдать за своим напарником. — Ну что, форель морская, и ты туда же, никак влындить собрался? Вот бесстыдник, прости господи!

— А кто был этот белокурый паренек? — Следов аккуратно держал двумя руками блюдце с чашкой, в которую Морошкина наливала кипяток из серебристого электрочайника.