Время стрелять

 — Короче говоря, чтобы твою голову слишком не перегружать, я перейду сразу к своим выводам, а состоят они в том, что голубей в народе кличут «блядскими птицами» совсем даже не за то, что они трахаются на каждом балконе, а исключительно за то, что они имеют еще и другие блядские качества. Это, во-первых, полнейшая их ненадежность — как говорится, сегодня — ты, завтра — я, а во-вторых, за их мерзкую дрисню: возьмет, сволочь, вот так тебя в солнечную безветренную погоду и обосрет прямо влет. Причем я так тебе еще замечу, что и серево у этой породы исключительно омерзительного свойства, просто какая-то злоебучая кислота получается! Не буду далеко ходить за примерами: мне самому как-то раз голубь насрал на новую шляпу — и что ты думаешь? Пришлось только что купленную, всего лишь два раза надеванную дорогую вещь выкидывать! Вот такой убыток из-за этой птицы мира!

— Ну ты, в натуре, артист, Корней Иваныч! Ты меня когда-нибудь своими лекциями уморишь! — младший санитар допил кофе и потянулся за сигаретой. — Все, последнюю — и за работу!

— Между прочим, я даже один метод изобрел, чтобы голубей на свой балкон не допускать! — Корней сел и приступил к завязыванию шнурков на теплых кроссовках.

— А как? — Филипп надел козырьком на затылок свою бейсболку, в которой ходил на работе. — Током, что ли, отпугиваешь?

— Ну да конечно, током! Еще на этих тварей электричество тратить! Да оченно даже просто: вбиваешь с двух сторон по гвоздю, а на них натягиваешь над теми местами, где эти твари могут сесть, проволоку — и вся любовь! — Ремнев даже изобразил руками невидимую нить. — Они, падлы, естественно, пытаются как-то пристроиться, а проволока им этой возможности не оставляет! Весь фокус здесь состоит в том, что они лапками-то карябаются, а грудка у них не умещается! Вот они посуются, поворкуют — и сдрискивают! Блядские птицы!

— Да, вот уж действительно: дешево и сердито! — захлопал Филипп в ладоши. — А я так еще подумал, что голубей так прозвали за то, что ты его, положим, кормишь-поишь, к себе приручаешь, а он тебе в один прекрасный день все обосрет, да и сам потом сдриснет!

— Ну, Рыжик-Пыжик, я смотрю, ты вроде меня еще тот сказочник! — глубоко посаженные глаза Ремнева озорно блеснули. Старший санитар встал и похлопал напарника по плечу: — Ладно, Филя, я, пожалуй, поканаю, а ты здесь не балуй, видишь, люди наши отдыхают? Если что по вахте не так, особо не серчай — ребята мы, сам знаешь, простые и неученые. На то надо скидку иметь!

— Трепач ты, Корней Иваныч! — Мультипанов тоже начал подниматься, нервно блуждая глазами по помещению. — Сколько мы жмуриков завтра на похороны отправляем?

— Да троих всего! Пойдем, я тебе их покажу, — Корней вышел в коридор и открыл дверь в холодильную камеру.