Время стрелять

А я тебе скажу, Корней Иваныч, эту тварь, таракана, надо еще как детально изучить, чтобы с ним грамотно бороться! Они же, это самое, как только нас, своих палачей, за километр своими усищами запеленгуют, так в тот же миг все, кто в зоне досягаемости застрял, в анабиоз — брык, и все, пишите письма! А вот как только мы отвалим да помещение продышится, они не спеша очухиваются и снова множатся, да при том еще и с большим напором! Ну! Это прямо как нам назло получается! А еще, это самое, самки у них, знаешь, какие хитрованы, по жизни: они вообще, в натуре, как только хоть малейшую опасность предвидят — а у них там, промежду прочим, в ихнем тараканьем племени, и свои разведчики, и свои могильщики, и даже свои пидары имеются, мне о том один профессор даже лекцию читал, — ну так вот, они сразу, это самое, свои контейнера-то с яйцами куда надо быстренько побросают, а сами уже и умереть готовы. Вот-вот, будущему поколению себя натурально в жертву приносят!

— Прямо как японские камикадзы! — Корней пополоскал кофе рот, со стоном сглотнул, дернув выдающимся острым кадыком, и обратился к сигарете. — Или как в советское время наших коммуняк изображали: его и сапогами, и колами, и из нагана отработают, а он все прет на врагов и их своими партийными лозунгами стращает!

— Ну! А для яиц-то ихних наша отрава, я тебе признаюсь, — дохлый номер! Я поэтому всем своим клиентам одну и ту же мысль завсегда и повторяю: вы здесь нас еще увидите! Как только две-три недельки проскочат — смело вызывайте! — младший санитар жалобно глянул на собеседника, выпустил дым под просторный воротник ярко-вишневого свитера и потер длинным и тонким пальцем свой блестящий веснушчатый нос, — Так вот, это самое, старик-то лежит, костенеет, мой напарник яд бодяжит, да вдруг, мама мия, у покойника и с носу, и с ушей, даже со рта эти твари, как дым, поперли! Да все разного калибра: и здоровые, с полпальца, и совсем малюсенькие, как блошки, а еще такие белые, как простыня, это особые, которые от яду замутировали! Это они у него в бебехах успели попрятаться!

— Ну что же, я такой вариант вполне допускаю, — одобрительно покачал головой старший санитар и часто похлопал пальцем по сигарете, сбивая пепел в пустую яичную скорлупу. — Сейчас все твари становятся хищнее, все к мясу норовят прорваться: и тараканы, и голуби, и даже жабы! А в нашем деле самый опасный зверь — крыса! Этот грызун и нос у покойничка может обглодать, и ухо, и даже внутрь залезть. Такая, я тебе доложу, бяка!

— Ага! Вот и я про то же.