Рабыня страсти

Ты удовлетворен? Можешь торжествовать! Я сделал из Зейнаб совершенное орудие для утоления страсти. Абд-аль-Рахман будет вне себя от восторга!

— Если все, что ты говоришь, правда, то я обязан тебе много большим, нежели предполагал, Карим-аль-Малика! — Донал Рай был восхищен.

От слуха Донала Рая не ускользнули горькие нотки в голосе молодого человека, но он сделал вид, что ничего не заметил. «…Наверняка Карим-аль-Малика влюбился в Зейнаб. Да и могло ли быть иначе? Будь я моложе, я сам не избежал бы чар этой красавицы. Может, даже я и влюбился в нее.., немного. Ведь дева была обворожительна…»

— Так куда же ты теперь направляешься, юный мой друг? — невозмутимо спросил Донал Рай.

— Вот только загрузим трюмы тем, что ты приготовил для нас, — и тотчас же домой, в Алькасабу Малику. Вскоре я должен жениться. Конец плаваниям — ну, может, лишь изредка, для развлечения, стану я выходить в море… — И Карим принялся подробнейшим образом рассказывать о слонах, которых он взял на себя смелость купить вместо ездовых верблюдов, потом в красках описал торжественное шествие огромных животных через парадный Зал Калифата.

— Потрясающее это было зрелище, Донал Рай! Идея принадлежала моему старшему брату Айюбу, он надоумил меня купить этих толстокожих гигантов, сам выбирал…

— Превосходно! Восхитительно! — восклицал ирландский торговец. — Ты сделал мне честь, Карим! Мне вовек не рассчитаться с тобою! — Немного помешкав, спросил:

— Так ты женишься? И кто невеста?

— Ее имя Хатиба. Больше я ничего о ней не знаю. Таковы наши обычаи, Донал Рай. Я не увижу ее лица до самой свадьбы — покрывало я подниму лишь в спальне моего дома. Мать, правда, говорит, что она хороша собою, — мне остается лишь полагаться на нее..,. Отец мой вне себя от радости, что я наконец-то решил остепениться и подарить ему новый выводок внучат. Девушка вполне для этого годится. Мне же все равно. Я исполню долг по отношению к семье. К Хатибе же буду относиться с уважением, как к матери моих сыновей… — Лицо его было непроницаемо-равнодушным, словно маска."

"В Эйре они пробыли недолго. Карим наотрез отказался посетить дом Донала Рая. Лишнее напоминание о Зейнаб было бы для него невыносимо. Образ ее и так навсегда запечатлен в его сердце. С Аллаэддином-бен-Омаром творилось нечто похожее, ведь он мечтал жениться на маленькой Оме. Зейнаб даже дала девушке разрешение на брак с избранником, ведь она вправе была распорядиться служанкой, как ей заблагорассудится. Ома сама отказала ему…

— Дело не в том, что я.., не люблю тебя, — говорила она Аллаэддину.