Рабыня страсти

Зейнаб также владеет игрою на трех музыкальных инструментах. Она безупречна во всем, мой господин.

— Ты можешь гордиться ею, Карим-аль-Малика. Ты возьмешь себе еще ученицу? — с любопытством поинтересовался калиф.

— Нет, мой господин. У меня никогда больше не будет учениц. Эта полоса моей жизни кончилась. Теперь я отплываю в Эйре, дабы засвидетельствовать Доналу Раю почтение и передать твои слова, а потом вернусь домой в Алькасабу Малику и женюсь, тем самым осуществив давнюю мечту моих домашних. Я сочетаюсь браком последним из всех в семье. Ведь моя сестренка уже несколько месяцев замужем…

— Да, для любого мужчины важно жениться, родить детей… — согласился калиф. — И чем их будет больше, тем лучше. Скажи, а сколько лет Зейнаб?

— Ей пятнадцать, мой господин. — «И она слишком юна для мужчины твоих лет», — подумал про себя Карим. Он сглотнул. Нельзя, никак нельзя обнаружить ревности. Ведь Зейнаб никогда ему не принадлежала. И не будет принадлежать. — Насколько я понял, день рождения у нее в самом начале зимы.

— Я буду хорошо заботиться о ней, Карим-аль-Малика, — сказал калиф, вставая и протягивая капитану руку.

Карим почтительно преклонил колени и поцеловал перстень с огромным бриллиантом:

— Аллах да пребудет с тобою, повелитель! Выходя из покоев. Карим изо всех сил старался шагать размеренно — на самом же деле ему хотелось бежать, бежать без оглядки и отряхнуть самый прах этого города со своих одежд! Во дворе он вскочил на лошадь и пустил ее в галоп. Они отплывают немедленно. «Прощай, моя любовь.

Прощай… — беззвучно шептали его губы. — Аллах да пребудет с тобою…»

***

С трюмами, переполненными товаром, «И-Тимад»и «Инига» отчалили от берегов Кордовы. По пути они посетили несколько портов на бретонском и норманнском побережье, распродав там часть груза, а затем пересекли море, отделяющее Европу от Англии, где изысканные восточные товары вызвали всеобщий восторг. Ну а потом оба судна направились в Эйре, вошли в устье Лиффи и причалили к берегу. Была ранняя весна. Моросил дождь…

Донал Рай самолично взошел на борт «И-Тимад», дабы засвидетельствовать почтение капитану:

— Приветствую тебя, славный Карим-аль-Малика! Не томи меня ожиданием, мой молодой друг! Мое старое сердце этого не вынесет… Ну, как калиф? Он доволен?

— У тебя нет сердца, Донал Рай, — отвечал Карим. — Лишь бессердечный истукан мог бросить этот нежный юный цветок в ледяные объятия калифа! Что же до того, что так томит тебя и волнует, скажу: Абд-аль-Рахман весьма доволен твоими дарами, особенно же Рабыней Страсти по имени Зейнаб. За одну ночь девушка сумела завоевать его сердце — в этом он лично меня уверил. Сказал также, что теперь он в долгу у тебя, Донал Рай.