Рабыня страсти

Ведь я понял, что тебе это было неприятно, но что поделаешь, нынче у меня просто не было выхода, дивная моя Зейнаб… Ведь ни одна женщина за всю мою жизнь — о, столь долгую! — не зажгла во мне такого огня! Ты волшебна… Ты воскресила мою давно ушедшую юность — и это столь же невероятно, сколь и великолепно…

— Я твоя раба, господин мой Абд-аль-Рахман. Твоя Рабыня Страсти. И никогда не откажу тебе в ласках, каких бы ты ни возжелал… — с тихой гордостью произнесла Зейнаб. — Ведь я не какая-нибудь глупенькая зеленая наложница. Я специально обучена дарить наслаждение и испытывать его. — Нет, она никогда не признается в том, что ненавидит эту извращенную форму любви! Рабыне Страсти под силу все. И она с радостью пойдет любой дорогой…

— Принеси мне вина, прелестная моя…

Она выскользнула из его объятий и подошла к единственному в комнате столику. На нем стояло несколько графинов. Два были наполнены вином, а в третьем было средство для восстановления сил, данное ей Каримом. Налив из последнего графина несколько капель в серебряную чашу, она долила ее до краев сладким вином и почтительно поднесла калифу.

— Вот, мой господин, выпей — и оживи… — Он залпом осушил чашу и жестом потребовал еще. — Я знаю, что должна подчиняться тебе во всем, но молю, позволь мне восстановить твои силы моим особенным способом…

Вино сделало калифа податливее. Он кивнул, соглашаясь, и откинулся на подушки.

Зейнаб запустила руку в золотую корзиночку и извлекла оттуда алебастровый кувшинчик. Потом достала из него пригоршню розоватой мази, она растерла ее вначале между ладоней, а затем принялась массировать грудь и живот калифа нежными чувственными движениями.

— Пахнет тобою… — полусонно пробормотал он.

— Но ведь ты не возражаешь, господин? — дразнящие руки ее двигались вкруговую по его широкой груди. — Ты был великолепен, мой повелитель, а в благодарность я хочу доставить тебе несколько иное удовольствие… — Тонкие пальчики шаловливо скользили по гладкой коже.

— А по-моему, ты хочешь распалить меня вновь, маленькая гурия! — глаза калифа блеснули. Он сам взял кувшинчик и принялся растирать розовую мазь по ее нежной груди. — У тебя дивные груди, Зейнаб. Увидев их, невозможно не коснуться! — Пальцы его нежно оттягивали и пощипывали соски.

— Почему ты не носишь бороды? — невинно вопросила Зейнаб. — Ведь большинство мавров бородаты, а вот ты, мой господин… Это ведь неспроста? — Она ощутила, как он мало-помалу возбуждается вновь. Да, средство оказалось весьма мощным…

— Я ведь светловолос, — объяснил калиф. — Когда мои предки два века тому назад пришли в Аль-Андалус, они были типичными арабами из Багдада и Дамаска — черноволосыми, темноглазыми и очень смуглыми.