Страсти ниже плинтуса

Такие репродукции раньше висели в детских садах и поликлиниках, а теперь картинку с тремя медвежатами можно встретить только на шоколадных конфетах. Но вот сколько себя помню, эта картина висела здесь. Ошибиться я не могла, да и никто не смог бы. Потому что над картиной потрудился не только художник Шишкин. То есть изначально это была скромная, совершенно обыкновенная репродукция в дешевой раме, но понемногу к ней пририсовывали новые, не предусмотренные Шишкиным, детали. Поскольку сам обитатель котельной и его многочисленные гости были художники, никто из них не мог спокойно пройти мимо репродукции. Кто-то очень реалистично изобразил на первом плане пустую бутылку из-под пива, кто-то — пачку сигарет, кто-то — смятую газету, и так постепенно в сосновом лесу образовалась целая груда всевозможного бытового мусора, на которую бедные медвежата взирали с глубокой недетской грустью.

— Дядя Витя, — неуверенно проговорила я.

— Чего, девонька? — переспросил мой спаситель.

— Здесь раньше был другой человек, — я напрягла память, отчего голова взорвалась болью. — Я бывала у него… его звали дядя Витя.

— Точно, — дядечка обрадовался, — работал здесь до меня Виктор. Художник. Только помер он…

— Помер… — автоматически повторила я, прикоснувшись рукой к такой знакомой картине.

Вернувшись на диван, я снова улеглась, натянула до подбородка одеяло и закрыла глаза. Перед моими закрытыми глазами побежали разноцветные картинки, как бывает перед сном, только на этот раз я не заснула.

Я лежала, понемногу вспоминая свою жизнь. Вспомнила, как мы жили с тетей Галей в коммунальной квартире. У нас был всего один сосед, тот самый художник Виктор. Я называла его «дядя Витя» и часто приходила в его комнату. У него было очень интересно: по стенам приколоты кнопками репродукции картин, на шкафу стояли красивые кувшины и разные необычные вещи, среди них даже желтоватый череп. На одной стене висела длинная узкая картинка с китайскими иероглифами и страшно оскалившимся тигром. Еще у него было много кистей и карандашей в глиняных горшках. Когда дядя Витя был занят, он давал мне кусок бумаги и карандаши и усаживал в уголке, за маленьким столиком, и я часами рисовала все, что приходило в голову. А иногда он усаживался рядом со мной и показывал, как держать карандаш и кисточку, как правильно рисовать дерево, лошадь, человека.

Хотя Виктор был художником, работал он — оператором в котельной Седьмой городской больницы, совсем недалеко от нашего дома. Именно в этой котельной, где я сейчас лежала. Я часто бывала тут у него. Здесь он делал то же самое, что дома, — рисовал, разглядывал чужие рисунки, разговаривал о них с другими художниками, которые приходили к нему в котельную.