Страсть сжигает все преграды

И уверенность, что она моментально ушла к другому мужчине, добавила горечи. Ярость, с какой он осуждал ее, получила объяснение. Совершенно очевидно, что Карина не сумела успокоить бурю, бушевавшую в нем. Ясно, что только месть по самому горькому сценарию могла смыть оскорбление, нанесенное его достоинству.

— Еще не поздно начать все сначала, — вырвалось у него.

— Кровь и пинки каждые пять минут? Почему бы тебе не устроить несчастный случай, чтобы избавиться от меня? — спросила Эшли. — Это было бы и благороднее, и быстрее.

Он накручивал на длинные смуглые пальцы огненные пряди ее волос. Взгляд его сверкавших глаз был для нее словно нож.

— Ненависть и любовь — это две стороны одной медали.

— Тогда тебе следует быть осторожным. Необузданная ненависть опасно близка к маниакальной навязчивости, — пробормотала она.

— И тебе надо бы знать почему. — Вито продолжал накручивать пряди ее волос, крепче оплетая ими пальцы, выдавая этим невероятное напряжение, охватившее его.

От этих движений она невольно вздрогнула, с тревогой осознав интимность обстановки. Да еще вдобавок ее нагота и его раскаленный добела сексуальный темперамент. Разряды в атмосфере, будто невидимые вспышки молнии, так и щелкали вокруг нее.

— Потому что я отказала тебе? Потому что у меня невероятно скверный вкус и я нашла другого мужчину? — нарочно, дразня его, бросила она, на деясь таким путем погасить темное пламя желания, бушевавшее в нем.

Вито и бровью не повел. Правда, потом мрачное выражение стянуло его лицо.

— Потому что я любил тебя, — признался он, чем привел ее в полное смятение. Неловкость ситуации нарастала. — Ты выглядишь удивленной. Но почему? Неужели ты всерьез веришь, что обида из-за твоего отказа и через четыре года могла бы толкнуть меня на такое насилие? — Он провел пальцами по изгибу ее шеи. И это ласкающее движение показалось удивительно холодным. — Любовь? Я не верил, что это когда-нибудь случится со мной. Я уже потерял надежду, что найду ее. Мне было двадцать восемь, и во многих смыслах я чувствовал себя старше своих лет. И вдруг однажды вечером я увидел тебя и понял, что хочу иметь тебя рядом больше, чем что-нибудь до этого в жизни…

Эшли дрожала, с невольным любопытством, воспринимая правду, в которую когда-то верила.

— Безрассудная страсть! — гневно воскликнула Эшли. — И она горела в нас обоих.

— Нет, это не… — Сильная рука легла на ее напряженную спину. Вито наклонил темную голову. Его дыхание обвевало ей щеку. И потом зубы игриво куснули сочную, мягкую нижнюю губу Эшли7 Дразнящий кончик языка нежно и расчетливо атаковал рот, пока он невольно не открылся, будто приглашая к более глубокому вторжению.

Давящий жар, исходивший от него, вызывал неодолимое желание.