Страсть сжигает все преграды

Еще никогда она не испытывала такой обиды и такой физической подавленности, как сейчас. Словно раненое животное, которое ищет убежища, она забралась голая в постель и услышала, как хлопнула входная дверь, возвестив о его уходе. И плотина прорвалась. Он снова вызвал прошлое, разбередил раны, которые еще не зарубцевались.

— Эшли, пожалуйста… — Рыдания перешли в стон, когда рука коснулась ее спутанных волос, закрывавших лицо. Она зарылась в подушку, чтобы заглушить рыдания.

— У-у-у-уйди! — всхлипнула она.

— Я вел себя как бессердечный садист. — Матрас прогнулся под тяжестью его тела. — Как настоящий подонок. Должен это признать. Я хотел обидеть тебя…

— И ты обидел, — выдохнула она. — А теперь уходи.

— Четыре года назад за все время, что мы были вместе, я ни разу не видел, чтобы ты плакала. А теперь дважды за одну неделю… — Его прерывавшийся голос дрогнул. — Ты всегда казалась мне такой стойкой…

— Я обычно плакала в в-в-ванной, пустив душ.

— Если бы я знал… — Вито горько усмехнулся.

— Ты бы упивался моими слезами, — буркнула она и села, обмотавшись простыней и спрятав опухшее лицо под вуалью спутанных волос. — Я думала, ты ушел…

— Я не мог оставить тебя в таком состоянии. Я ввернулся. — Он всунул ей в руку бокал коньяка, и она выпила его залпом. — Через десять дней будет свадьба, а потом я возьму отпуск на шесть недель, и мы проведем его в Шри-Ланке. — Он запустил длинные пальцы в ее волосы и убрал их с лица, не позволяя ей отвернуться.

Эшли вздрогнула, увидев в его горящих темных глазах почти дьявольскую непреклонность. Неудивительно, что он назвал ее проституткой в тот первый день в его офисе. Только женщина, заслужи-рвавшая этого определения, вела бы себя так, как она, четыре года назад и снова сегодня. Он гово-дал с ней об аборте так, будто она существо, лишенное всего человеческого, и сделать аборт для нее абсолютно ничего не стоит. Отвращение горячим потоком залило ее.

Он женился на другой женщине и все равно сохранил за собой право обвинять ее. Он вынес ей приговор за то, что она чуть не сделала шаг, какой для многих девушек в ее положении был единственным выходом. Чувство вины, которое долго мучило ее, в этот момент сгорело дотла. Навязчивое стремление отстоять свою независимость исчезло полностью. Он даже не спросил, его ли был ребенок. Он заранее решил, что, скорей всего, она и сама этого не знает. И вот теперь она за все получила сполна. Правду такой, какой ее видел Вито, и мотивы, которые стали причиной его грубого давления.

Если он и не любил ее, то его определенно тянуло к ней. Он видел, насколько она не подходит ему, ивсе равно оставался с ней и предложил выйти замуж. Четыре года назад ее отказ выйти за него замуж полностью раздавил его.