Страсть сжигает все преграды

Когда ребенок родится, мы разведемся, и ты сможешь совершенно свободно продолжать свою жизнь, как захочешь. Без какого-либо вмешательства с моей стороны.

Эшли провела дрожащей рукой по своей взъерошенной гриве и недоверчиво вытаращила на него глаза.

— Я не верю своим ушам. Это самое гнусное предложение, какое я слышала! Ты можешь пойти и жениться на любой! И у тебя будет семья такая же, как у всех!

— Но мне не нужна другая женщина, — с мрачной улыбкой отрезал Вито. — Жена «отныне и навсегда». С моей стороны это было бы коварной несправедливостью — жениться только ради того, чтобы иметь ребенка. Я не смогу выдержать такое пустое притворство в отношениях…

— Но, очевидно, поступать так со мной ты не считаешь коварной несправедливостью! — гневно перебила его Эшли.

— В наших отношениях не будет притворства. И в любом случае тебя нельзя считать нормальным представителем твоего пола. Ты даже не любишь детей. У тебя никогда не возникало желания связать себя такой ответственностью или рискнуть карьерой и уделить время семье. Эти совершенно незабываемые вещи ты сама говорила мне четыре года назад.

Эшли хотелось крикнуть ему, что ей было девятнадцать лет и она была такой же упрямой и наивной в своих убеждениях, как и большинство молодых людей в этом возрасте. Ее острое отвращение к самой мысли о беременности сформировалось в семье. Она видела, как после бесчисленных, следующих один за другим выкидышей мать теряет здоровье. И все ради того, чтобы родить сына, которого пожелал иметь отец.

— Ты вполне можешь еще раз жениться на подходящей женщине, — натянуто заметила Эшли.

— Но есть вероятность, что я никогда не встречу женщину, на которой захочу жениться. И кроме того, — продолжал Вито, — у меня нет желания быть старым отцом. Моему отцу было почти пятьдесят лет, когда я родился, и теперь он уже умер. Нам так и не удалось сблизиться, потому что нас разделяла возрастная пропасть.

Он никогда прежде не говорил, что у него такой старый отец. Должно быть, Елена ди Кавальери была по меньшей мере лет на тридцать моложе мужа. Эшли не стала задерживаться на этой посторонней теме, которую, конечно же, было куда легче обсуждать, чем абсолютно невероятное требование, выдвинутое Вито. В горле у нее булькал истерический смех. Боже милосердный, если бы он только знал, как близко…

— Мне и во сне не могло присниться, что ты так высоко ценишь меня. Ты даруешь мне честь родить тебе наследника, — проговорила Эшли. Ее ужасало предчувствие, что опасно хрупкое самообладание сейчас разлетится на мелкие кусочки у него на глазах. — При том мнении, какое у тебя сложилось обо мне.

— Физически ты очень привлекательная, умная, да и смелости тебе хватает. — Его Губы вытянулись в струну.