Странствие во тьме

Он удивленно посмотрел на нее.

— У тебя есть деньги? Я не знал.

— И никто не знал, так как все верили, что обеспечить меня должен был ты, — произнесла она с ядом в голосе. — Но я сама побеспокоилась о себе.

Ему это показалось подозрительным. Выклянчила у цыган?

— В этом я не нуждаюсь. Достаточно своего разума и умения.

Она вытащила пачку банкнот и помахала ею.

— Ловкость рук. В деревне, которую мы только что прошли. Там, где мы покупали тебе новые сандалии. Ветле почувствовал, что лицо его запылало.

— Украла?

— Украла, украла… — взгляд ее неуверенно забегал. — Нужно же проявлять заботу о жизни.

Он долго не мог вымолвить ни слова.

— Этому вас учат в цыганском таборе? А я еще позволил Себастьяну и Доменико…

— Нет, нет, — мгновенно отреагировала она, подняв руки, как бы в защиту.

— Цыгане никогда не знали, что я делала. Они очень строгие! Но ты же знаешь, что там у меня нет ни отца, ни матери. Я только жила у них. Вынуждена была как-то выкручиваться сама.

— Врешь!

Она тут же набросилась на него.

— Вовсе не вру!

Ветле сначала был застигнут врасплох, и под ее напором свалился назад на спину. Она била его кулаками, а затем открытой ладонью ударила по лицу, из уст ее сыпались проклятия.

— Я думала, что ты обрадуешься деньгам!

Вся ее агрессивность и все разочарование от того, что он не хотел быть вместе с ней, вылились наружу.

Наконец Ветле поднялся и прижал ее к земле, пытаясь успокоить.

— Неужели ты не понимаешь, что я не хочу быть в компании с воровкой? Я не терплю нечестности, и, если ты не вернешь этих денег сейчас же…

Внезапно он почувствовал, что она совсем утихла и смотрит на него восхищенными глазами.

— Ты сильней меня! — восторженно воскликнула она. — О, как я люблю тебя!

Удрученный ее глупостью, он поднялся и повернулся к ней спиной. Хуанита пристыженная подползла к нему.

Однако она согласилась возвратить украденное. Теперь, когда Ветле не понравились ее деньги, ей они тоже стали неприятны.

По дороге в деревню он с горечью в голосе сказал:

— Я начинаю понемногу понимать, почему цыгане хотели избавиться от тебя. Не так ли они поступают в подобных случаях?

— О, нет, они так щепетильны. Власти не спускают с них глаз, и, если в округе случится что-либо, то вину сразу сваливают на цыган. Но мне кажется интересным так рисковать, — весело закончила она."

"— Никакой это не риск, а отвратительный поступок, — сказал Ветле таким тоном, который даже самому ему показался невыносимо морализирующим. Но должен же он преподать девчонке азы обычаев.

Хотя… если цыгане не смогли научить ее за четырнадцать лет, как сможет он добиться этого за несколько дней?

Впрочем, он скоро от нее отделается.

О, божественное счастье!

Ветле достаточно легко вернул деньги владельцу лавки.