Тринадцатый странник

Видимо, поэтому парню регулярно прощались все его дикие выходки, начиная с разбитых машин и заканчивая истеричными влюбленными дурочками, что грозились покончить с собой. Правда, его последний залет оказался посущественнее.

У Шейна внешность, которой позавидует любая девушка — белые волосы волной, пухлые капризные губы, ярко-голубые глаза. И крылья — ослепительно-золотые. Я даже смотреть на них не могу, каждый раз глаза закрываю. К счастью, Шейн давно научился скрывать их.

— Не знала, что ты приехал.

— Вернее, что меня притащили в Башню, как нашкодившего щенка, — Шейн скривился. — Не спорю, я слегка перегнул палку… но… Но черт побери! Запереть меня в Башне! Да я здесь от тоски сдохну!

— Ландар запретил тебе уезжать? — сочувствия в моем голосе не было, скорее веселье. Да уж, такое заключение для этого ловеласа серьезная пытка. — И как долго?

Парень снова скривился и пожал плечами. Только сейчас я увидела, что на его руках перчатки, и он… чистит конюшню? Я не брежу?

Шейн помрачнел, увидев мой веселый взгляд.

— Чему ты удивляешься? — он даже попытался казаться беспечным. — В конце концов, это мои лошади. И мне надо научиться ухаживать за ними, ведь так? Начать с самых низов, постигнуть процесс…

Не выдержав, он швырнул одну перчатку в кучу мусора.

— Да к черту это! — в сердцах бросил он. — Черт! Это несправедливо! Я сдохну здесь, он что, не понимает?

Я покачала головой. Жаль парня не было. Ни капли.

— Он перекрыл все мои счета, представляешь? — с мукой в голосе произнес Шейн.

Я хмыкнула. Ну да, по закону он еще несовершеннолетний.

— Все, до цента! Я не могу купить себе долбаную банку кока-колы! Нищий бомж в переходе сейчас богаче меня! И все мои тачки! — красивое лицо исказило настоящее страдание. — Мои любимые автомобили! Это же было святое! Он не оставил мне даже задрипанного мазератти!

Я не выдержала и усмехнулась. Шейн посмотрел с обидой. Право, злиться на него невозможно, он просто мальчишка с голосом и внешностью ангела. Если бы Шейн захотел стать звездой экрана, это удалось бы ему в два счета, только работать парень катастрофически не желал. Обладая идеальным лицом, телом, слухом и голосом, Шейн обладал такой же идеальной ленью.

Я подпрыгнула, когда он бросился ко мне, правда, не коснулся, лишь уставился умоляюще в глаза. Ландар в свое время отбил ему охоту ко мне прикасаться. Кулаками. И фиолетовые гематомы на прекрасном лице вкупе с выбитым зубом тогда повергли Шейна в такой ужас, что он долго обходил меня десятой дорогой.

— Ди?! Поговори с ним. Умоляю! Ну, пожалуйста! Скажи, чтобы отпустил! Я умру здесь, ты понимаешь? — патетика в голосе начала приближаться к критическому уровню.